Сжав её волосы в кулаке, он потянул её голову назад.
— Люблю, когда ты закатываешь глаза, малыш, — прошептал он, и её лицо снова стало нежным.
— Что с тобой случилось сегодня вечером? — прошептала она в ответ, разглядывая его лицо. — Ты ведёшь себя странно.
— Я хочу, чтобы всё было круто, — ответил он, и между её бровей появились морщинки. — Круче всех.
— Что ты хочешь круто?
— Нашу свадьбу.
Она закрыла глаза, подняв брови, потом снова их открыла. Он взял правой рукой её левую руку и поднял её между ними. Он увидел, что она опустила глаза на их руки, но не отвёл свои от её глаз, чтобы видеть изумление, отразившееся на её лице, когда он надел ей на палец кольцо.
Опустив кольцо до основания пальца, он тихо повторил:
— Круче всех.
— Колт, — прошептала Феб, глядя на их руки, не отрывая глаз от бриллианта там.
— Еда, музыканты, танцы, много цветов и ты в белом платье, — сказал ей Колт, прижав её ладонь к своей груди. Она посмотрела ему в глаза, когда он прижал её ближе той рукой, что обнимала её талию.
— Колт.
— Но уедем мы на «Харлее».
— Колт.
— Медовый месяц на пляже.
— Колт.
Он опустил голову и приблизил свои губы к её:
— Собираюсь трахнуть тебя на песке под звёздами.
Она обвила руками его шею, запустив пальцы в волосы, и прошептала:
— Колт.
— Ты выйдешь за меня, малыш?
Она наклонила голову, так что их лбы соприкоснулись, и потёрлась своим носом об его нос, прежде чем сказать:
— Да.
Он опустил глаза на её рот и пробормотал:
— Хорошо.
Но прежде чем он успел её поцеловать, она отодвинула голову.
— Можно я кое-что скажу? — спросила она.
— После поцелуя.
— Нет, до.
— Что?
— У меня только один вопрос.
— Ответ «да».
Уголки её губ приподнялись, лицо снова стало нежным, и Колт машинально сжал кулак в её волосах и крепче обнял её второй рукой.
— Это хорошо, — прошептала она.
— Что хорошо? — спросил он.
— Что ответ «да». Потому что, видишь ли, я всё ещё хочу назвать нашего ребёнка Джеком или, если это будет девочка, Жаклин.
Тело Колта превратилось в камень, из головы вылетели все мысли, сердце ухнуло вниз, а губы выговорили одно тихое слово:
— Что?
— Если ребёнок, которого я ношу, окажется мальчиком, я хочу назвать его...
Феб не успела закончить, потому что Колт прижал её ещё ближе к себе, накрыл её губы своими и поцеловал.
Ставрос Коста подбежал к звонящему телефону.
— «Коста», — ответил он.
— Ставрос, это Колт.
Ставрос посмотрел в книгу предварительной записи, потом поднял взгляд на часы и закатил глаза, зная, что сейчас последует.
— Ты отменяешь заказ, — сказал Ставрос в трубку. — Опять.
— Мы едем.
— Время девять часов, вы опоздали на два часа.
— Возникли кое-какие дела.
— Я отдал ваш столик, Колт, час назад.
— Есть другой?
— Колт...
— Фебрари приняла моё кольцо и носит моего ребёнка, Ставрос, — перебил его Колт. Ставрос задохнулся от такой долгожданной, очень желанной и невероятно счастливой новости, и Колт закончил: — А теперь есть у тебя столик или как?
Ставрос улыбнулся в трубку:
— Если нет, я сам его сделаю.
И он положил трубку, в которой слышался смех Александра Колтона.