Сдвинул рубашку с ее плеча, неглубокая царапина воспалена и загноилась. Не уже ли плохо обработал рану?
— Кейт, — он легонько потряс за плечо. — Кейт, проснись.
Девушка, нервно вздрогнув, резко распахнула глаза, встретившись с озабоченным взглядом.
— Медведь ушел?
— Уже утро. Как ты себя чувствуешь?
Она отползла, привставая и окончательно просыпаясь.
— Нормально. Пить хочется.
— Царапина загноилась, — сообщил он, пока Кейт, сдернув рубашку, осматривала плечо.
— И?
— Нужно промыть еще раз, убрать гной и наложить повязку.
Они встали. Владимир осторожно вышел и осмотрел вокруг самолета.
Медведь разодрал кресла второго салона и оставил царапины на фюзеляже самолета в поисках пищи, но, ничего не найдя, удалился восвояси.
Костер удалось развести не сразу. Дерево оказалось слишком сырым. Кейт, завернувшись в одеяло, вышла на утренний свежий воздух, разминая ноги и оглядывая следы, оставшиеся от ночного гостя.
— Он не особо церемонился, — заметила она, глядя на кресла.
— Он не особо был настроен пожрать, и нам повезло, что шел дождь, — ответил Владимир, наконец, добившись того, чтобы поленья, которые он прятал во втором салоне, занялись пламенем.
— Садись, сейчас вскипячу чай. Витамины. Кейт, — он серьезно посмотрел на нее, — пей сейчас, как можно больше воды. Через не хочу.
Кейт кивнула. После хвойных иголок в кипятке он подошел к ней с бутылкой водки и какой-то травой, которую вымыл и положил на чистую ткань.
— Нужно осмотреть ее.
Владимир обработал руки и достал нож. Глаза у девчонки стали большими, круглыми.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, со страхом глядя на нож.
— Хочу нагреть на огне и обработать спиртом, — сообщил он, искренне надеясь, что она не будет сопротивляться или плакать.
— Зачем?
— Нужно вскрыть нарыв. Возможен сепсис.
— Сепсис?
Кейт не сводила взгляда с ножа. Он что, собрался оперировать ее прямо тут?
— Заражение крови.
Владимир лишь вздохнул, видя, как Кейт смотрит на нож, на плечо и вся сжалась в одеяле от страха, почти с головой уйдя в одеяло. — На, хлебни немного.
Она послушно высунула руку из одеяла и отпила из бутылки, жмурясь от горечи напитка. Владимир обработал лезвие и, полив водкой, подошел.
— Кейт, — тихо произнес он. Кейт обреченно, со слезами на глазах, посмотрела на него и на нож.
— Будет совсем немного больно, — пообещал он, понимая, что все равно не поверит ему. — Надо.
Он полил немного на царапину, и аккуратно ввел лезвие под кожу. Кейт громко вскрикнула, дернулась, закусив одеяло, и отвернулась от него. Гной пошел наружу. Обработал нутро раны водкой и, прополоскав рот, разжевал траву, закладывая в разрез, а затем перевязал руку, пока Кейт, давясь слезами и болью, терпела. Затем сел и, посадив горемычную себе на колени, прижал.
— Ну вот и все, малышка. Теперь можно и замуж выходить.
Она обессиленно ткнулась ему в грудь, приходя в себя.
***
Через полчаса они выдвинулись, взяв с собой пледы, воду, водку и полезную мелочь. Владимир сложил три сигнальных костра в форме треугольника и запалил их, расчертив лопатой стрелку в том направлении, куда они ушли, оставил запись на обрывке журнала в кабине пилотов.
Они обернулись, еще раз посмотрев на разодранный пополам самолет, который они чудом смогли посадить, на разрытую и разоренную могилу Макса, на костер, и пошли в сторону реки.
Шли молча, экономили силы, спускаясь и обходя мшистые валуны и высокие желтые холмы, ориентируясь по деревьям, чтобы не сбиться. Температура Кейт не снижалась. И та периодически ловила на себе тревожные взгляды. Она все время пила воду, мерзла и обливалась потом, чувствуя острое изнеможение и слабость.
Владимир временами подходил, обхватывал за талию, перекидывал руку себе на плечо и шел с ней рядом, помогая не тратить силы хоть немного меньше.
Они не замечали красоты тайги. Видели только возможные проходы в колючих ельниках, незаметные тропки в плотных кустах, через которые приходилось продираться, оцарапываясь и рвя одежду. Рассчитывали уклон острых камней и высоту валунов, через которые, приходилось прыгать, чтобы спуститься вниз, не сломав шеи.
К ночи они вышли к реке.
У Кейт не осталось сил даже порадоваться этому факту. Она опустилась на землю, за которой начинался резкий спуск к спасительным водам, и обессиленно закрыла глаза. Когда она их открыла, то увидела над головой низкое звездное небо и пылающий костер. Она лежала укутанная в одеяло, с влажной тряпкой на лбу. Владимир сидел рядом, отмахивая комаров от себя и нее.