— Не обращай внимания, — сказал я, — давай вылезать, нам пора.
— Подожди, — сказал Эдик, покосившись на толстяка, который с сердитым видом вытирался полотенцем. — Давай не при нем, ладно? Пусть уйдет.
— Не глупи, — строго сказал я, — не станем же мы мерзнуть тут из-за какого-то придурка, которому везде мерещится разврат. Если он скажет еще хоть слово, я пожалуюсь администрации отеля.
Я вылез из воды первым и подкатил коляску с расстеленным на ней полотенцем — обычно мы переодевались в номере.
Провозя Эдика мимо сидящего на скамейке немца, я с вызовом взглянул на него и остался доволен увиденным. Вид у того был довольно жалкий.
«Стыдно стало, значит, — мысленно обратился я к нему. — Так тебе и надо, хрен моржовый, раз не можешь отличить помощь больному человеку от сексуальных игр. А если тебе кругом чудятся педики, самое время задуматься: с тобой-то все в порядке?»
По пути в номер Эдик угрюмо молчал — похоже, эта история здорово его задела.
— Не бери в голову, — посоветовал я, — уверен, больше он тебе и слова не скажет.
— В том-то и дело. Ты заметил, как вежливо ведут себя люди с такими, как я? Стесняются даже голос повысить — жалеют несчастное, богом обиженное существо. Можно вести себя как последняя сволочь, и все сойдет с рук.
— Можно и не вести себя как сволочь, — заметил я, — тебе решать.
— Ты не понимаешь, я сейчас не об этом. Когда этот мужик стал орать на нас, я был для него просто парнем, который непристойно ведет себя в общественном месте. А ты вмешался и все испортил. Теперь смущенно-жалостливая рожа этого немца стоит у меня перед глазами и отравляет весь кайф. Мог бы дать мне еще пару минут побыть в шкуре обычного человека.
— Думаю, это не лучший способ.
— Согласен с тобой. Кстати, у меня сегодня свидание.
— Как и вчера, я полагаю.
— Не совсем. Мы поужинаем у него в номере, а потом… я останусь. Так что у тебя свободный вечер. Встретимся утром, за завтраком.
Я попытался было возразить, но он тут же перебил меня:
— Этот парень мне нравится, он хочет заняться со мной сексом и сказал, что знает, как преодолеть мою маленькую проблему, — Эдик похлопал себя по колену. — Так что давай обойдемся без нотаций, хорошо? И еще, мне нужно, чтобы ты помог мне с подготовкой.
Когда Эдик прямо и откровенно объяснил, что ему потребуется, я слегка смутился. И разозлился сам на себя — я же без пяти минут врач, черт возьми.
— Ты обычно так… — спросил я и смутился окончательно, теперь уже от собственной бестактности.
Но Эдик вовсе не был шокирован моим неуместным интересом.
— И так, и наоборот. Но в активе от меня в таком состоянии будет мало толку.
Он посмотрел на меня с любопытством.
— Тебя что, это смущает?
Не то чтобы смущало, но вызывало какой-то странный дискомфорт. Я привык защищать и опекать Эдика, и мне становилось не по себе от мысли, что какой-то чужой человек, которого он едва знает, станет прикасаться к нему и делать с Эдиком все эти ужасные неправильные вещи.
Было уже за полночь, а я все ворочался в кровати и не мог уснуть. В нашей с Эдиком импровизированной двуспальной кровати одному было уж слишком просторно и спокойно.
Никто не ворочался, не бормотал во сне — казалось бы, я должен разлечься в позе морской звезды и наконец-то насладиться спокойным сладким сном, в тишине и прохладе. Присутствие в постели еще одного тела при ночной температуре в 30 градусов не очень-то приятно, тем более что Эдик во сне забывал о соблюдении дистанции. Он норовил подползти ко мне поближе, да еще и обнять — сначала я отодвигал его, но он так грустно вздыхал во сне, что я смирился с этим неудобством. Как выяснилось, настолько, что мне стало неуютно спать одному.
Глава 3
Заснуть удалось только под утро, и то ненадолго — меня разбудил телефонный звонок.
Как всегда, босс перешел прямо к делу.
— Я думал, ты контролируешь ситуацию.
— А что я могу сделать! — огрызнулся я. — Его самочувствие улучшается с каждым днем. Он молодой парень, у него есть определенные потребности, которые я не могу удовлетворить.
Думаю, если бы Евгений Петрович стоял передо мной во плоти, а не был всего лишь сердитым голосом в трубке, я бы не осмелился говорить с ним таким тоном.
— Я уже говорил, что мне неинтересны твои сексуальные предпочтения. Изволь делать свою работу — присматривать за моим сыном. Никаких случайных связей быть не должно, и меня не волнует, как ты этого добьешься.