Светлый коридор с глушащим шаги покрытием на полу, выкрашенный светло-бежевой краской, в котором не пахло ни едой, ни лекарствами, ни чем-то похуже, подтвердил мое предположение, что мы не в обычной больнице, а в частной клинике.
Евгений Петрович наверняка уже в курсе случившегося. Он позаботился об Эдике, ну и мне перепало, как всегда. Хотя с такими ерундовыми травмами я мог бы и в дежурной больничке подлечиться. Но одноместная палата и внимательный персонал — это не так уж плохо.
Я пошел по коридору, осторожно приоткрывая двери. Две палаты были пусты, в следующей спал под мерное попискивание монитора здоровенный мужик в полосатой пижаме.
Оставалась последняя дверь, после чего мне придется вернуться назад и пойти по коридору в противоположном направлении. Жаль, потому что я уже здорово устал, и голова кружилась все сильнее.
К счастью, в последней палате мне повезло. Эдик полулежал на кровати, подсунув под спину подушку. Выглядел он бледным, на скуле красовались несколько ссадин, но, судя по всему, серьезно он не пострадал.
— Привет, — сказал Эдик. — Выглядишь паршиво.
— Ты тоже. Но главное — жив.
— Ну, если так посмотреть, — сказал он. — Кстати, меня зовут Эдуард, можно просто Эдик.
— Очень приятно, Андрей, — сказал я. — На самом деле, это не смешно.
— Конечно, не смешно, имя как имя, — вдруг обиделся он.
— Я не об этом. — Присев на край его кровати, я положил руку поверх его ладони. — Но это даже хорошо, что ты шутишь, значит, идешь на поправку. Я ужасно испугался.
— Эй, ты чего, — спросил Эдик, осторожно убирая руку.
— Что, больно? — встревожился я. — Ну извини.
— Да ничего… — Он смотрел на меня задумчиво и настороженно, словно не решаясь что-то сказать или спросить. — Слушай, — в конце концов сказал он. — Андрей, да?.. Можешь вон ту кнопку нажать, над кроватью?
— Тебе нехорошо? Да, сейчас, погоди. — Я торопливо вдавил кнопку в стену, на всякий случай повторив это действие несколько раз.
Уже знакомая мне медсестра возникла на пороге палаты почти сразу же. Я хотел было объяснить, что Эдик плохо себя чувствует, но он меня опередил:
— Вы не могли бы его отсюда убрать, он странный какой-то. Наверное, головой сильно ударился. Что у вас за больница, психи запросто по палатам бродят!
— Я же сказала, что вам нужно лежать, хотите в реанимацию угодить? — строго спросила медсестра, беря меня за локоть и уводя за собой.
Я так растерялся, что послушно пошел за ней, все меньше понимая, что происходит. Что это было, глупая шутка? Не похоже на Эдика. Он как будто совсем не переживал за меня и не думал, что я стану беспокоиться.
Дойдя до палаты, я улегся на кровать под строгим взглядом медсестры, которая еще раз повторила приказ лежать спокойно и ждать врача.
Я согласился на все и даже извинился за свое непослушание, но мысли были заняты совсем другим. Прогулка явно пошла мне на пользу, изгнав из головы муть и туман, и хотя я основательно устал, но мыслить стал яснее, чем при пробуждении. Итак, я дождусь врача. Потребую, чтобы меня выписали, а потом попытаюсь выяснить, что происходит с Эдиком.
Я с надеждой повернул голову на звук открывающейся двери, но это был не долгожданный врач. На пороге стоял Евгений Петрович, в белом халате прямо поверх делового костюма, в котором он обычно ездит в офис.
— Почему ты к нему пошел, если должен был лежать в постели? Хотя зачем я спрашиваю. — Он тяжело вздохнул и вдруг подошел и присел на край моей кровати. Таким усталым и уязвимым я его видел нечасто, и это всегда было связано с Эдиком. Никакие проблемы с бизнесом, происки конкурентов или экономические кризисы не заставляли его терять самообладание ни на минуту.
— Ну хорошо, хоть вы меня помните, — бодро сказал я. — А то я уже устал гадать, попал ли я в параллельную вселенную или просто крышей поехал.
— Вы с Эдиком попали в аварию. Сразу скажу, виноват был не ты, водитель на перекрестке не справился с управлением. Травмы вы получили незначительные. Но у Эдика есть проблемы с памятью. Когда он очнулся, то устроил настоящую истерику, требовал сказать, что со мной. Врачи не могли понять, почему он говорит о своем отце и о том, что сам был за рулем.