— Он совсем ничего не помнит? — уточнил я.
— Ничего из последних двух лет. Он думает, что находится в больнице после той аварии, в которую мы с ним тогда попали. Не помнит свою инвалидность, лечение и прочее.
Прочее — это про меня. Ну, могло быть и хуже. Евгений Петрович мог просто забыть меня в этой больничке, а после выздоровления запретить и близко подходить к Эдику.
— Врачи говорят, это вполне объяснимо — психика вытесняет неприятные воспоминания, а эти два года были кошмаром. Без обид.
— Какие уж тут обиды. Вещи мне можно собрать? Или вы мне их с шофером пришлете?
Я был готов к тому, что получу выговор за свой грубый тон, но Евгений Петрович вдруг усмехнулся:
— Что, неужели вот так сразу готов сдаться?
— Вообще-то нет, но на вашу помощь не рассчитывал, — честно сказал я.
— Вот и зря. Что бы ты обо мне ни думал, я на твоей стороне. Вы с Эдиком отлично ладили, так что уж лучше знакомое зло, второй раз мне с зятем может так не повезти. И еще…
— Да? — спросил я, уже зная ответ, но мне хотелось, чтобы суровый родитель моего парня сказал это сам, по собственной воле.
— Если он все вспомнит, то никогда мне не простит, что я тебя выставил за дверь, — нехотя сказал он. — Так что, ты согласен остаться?
Надо же, какой прогресс в отношениях — Евгений Петрович не раздает приказы, а просит.
— Я останусь, но при одном условии. Не говорите ему, что у нас были отношения. Пусть вспомнит сам. Представьте, что вы приходите в себя и чужой человек предъявляет на вас какие-то права. Эдику и так нелегко будет вернуться к обычной жизни, зачем дополнительный стресс.
Перед моими глазами все еще стояло испуганное лицо Эдика, когда меня выводили из его палаты. Можно его понять — приходит незнакомый мужик с побитой рожей, за руки хватает…
— И что ты предлагаешь, познакомиться с ним заново? Тебе не кажется, что это уже каким-то водевилем попахивает?
— Я могу остаться в вашем доме в том же качестве — медбрата и компаньона Эдика. Никого не удивит мое присутствие — нужно будет за ним наблюдать, дозировать нагрузки, заниматься терапией, потому что новая травма может повлиять на прогресс прежнего лечения.
— Я уже обсуждал это с врачами. Обследования не показали каких-то серьезных повреждений, но в таких случаях никогда не знаешь, чего ожидать. Могу ли я вообще верить каким-то врачебным прогнозам, если никто мне так и не смог объяснить, почему он встал на ноги, как именно его тогда вылечили! Так что да, ты прав, твое присутствие будет вполне обоснованным и даже желательным. Но ты должен понимать, не исключено, что он тебя так и не вспомнит.
— Может быть. Но я в любом случае его не брошу.
Я знаю Эдика, он боец, и рано или поздно со всем этим справится. И в тот момент я должен быть рядом. Чтобы он даже на одну минуту не подумал, что я мог его оставить одного.
Глава 3
Я пробыл в больнице еще три дня, хотя и не видел в этом особой необходимости. Настоял Евгений Петрович, объяснив, что не может доверить мне присмотр за своим сыном, не будучи уверенным, что я сам абсолютно здоров.
Меня привезли в особняк за день до возвращения Эдика, чтобы я собрал свои вещи и перенес обратно в мою бывшую комнату.
Это заняло довольно много времени, потому что мы с Эдиком никогда не делили территорию на его и мою.
В шкафу на вешалках и полках наши вещи лежат вперемешку, в стопке дисков возле музыкального центра большая часть нравится нам обоим, мы часто читаем одну и ту же книгу, смешно переругиваясь из-за кочующей со страницы на страницу закладки.
Эдик обожает мои футболки, которые ему великоваты, и постоянно таскает их у меня, чтобы носить дома. У нас одни наушники на двоих и парные кружки с персонажами из любимого комикса. Удивительно, что меньше чем за год мы обросли таким количеством общих привычек и интересов. Только две сферы не соприкасались — он был равнодушен к лошадям, а я к компьютерным играм-бродилкам, в которых Эдик мог зависать часами.
Мы спим под одним одеялом, потому что Эдик постоянно мерзнет, а иногда видит дурные сны, стоит ему переутомиться или понервничать. Их легко отогнать, просто погладив его по спине и уложив поудобнее.
Я не представлял, как все это можно поделить пополам — не сами вещи, а все, что с ними связано. Мы с Эдиком как два дерева, которые посадили слишком близко, и они переплелись не только ветками, но и корнями, и я не понимал, как можно вот так запросто одного из нас вырвать с корнем и пересадить на новое место.