— И на ком же я собираюсь жениться, по-твоему? — спросил я, изо всех сил стараясь не рассмеяться от облегчения. Что бы ни вообразил себе Эдик, это явно не касалось той части нашего прошлого, которую я пытался скрыть.
— Да хватит прикидываться. Александра мне все рассказала. Кольцо, кстати, красивое, у тебя хороший вкус. И в Турцию в самый раз в это время года… Хотя, может, ты и прав, что ничего не рассказал, это не мое дело. Просто предупреди, когда будешь увольняться.
— Так, притормози на минутку, — попросил я. — Когда ты разговаривал с Александрой, заметил парня, который прогуливал по манежу белую лошадь? Все его зовут Дрюней, так он с детства привык, дворовое прозвище. Александре не нравится, она говорит, Андрей красивое имя, зачем его уродовать.
— И я ее понимаю. Не хотел бы, чтобы моего парня кто-то называл Дрюней, фу… Так, погоди, так это он ее жених? Этот долговязый дрыщ на белом коне?
— Это не конь, а кобыла. И кстати, для выездки у него отличная конституция — и рост, и вес. Он перспективный спортсмен, учится в ветеринарной академии, так что отличная будет пара, с общими интересами. Я бы хотел, чтобы они и дальше работали в Центре, хорошо ладят оба и с детьми, и с лошадьми.
— Значит, ты не с Александрой, — задумчиво сказал Эдик, — а вообще у тебя девушка есть?
— Нет, — ответил я, очень надеясь, что Эдик не спросит, есть ли у меня парень, потому что выкрутиться будет сложнее.
— Это хорошо, что нет, — сказал Эдик, и я получил очередную порцию дежавю.
— Потому что буду меньше отвлекаться от более важных дел? — со вздохом спросил я.
— Ну типа того. Ты же весь принадлежишь своему Центру. И немножко мне. И главное — ты все-таки мне не врешь. Обещай, что будешь всегда говорить мне правду, хорошо?
— А ты обещай, что не будешь себя унижать, называя неполноценным и ущербным. И считать себя недостойным любви.
— Не ожидал, что тебя это так зацепит. Но, кажется, понимаю — почему.
Он многозначительно замолчал, с важным видом глядя на меня.
— Поделишься догадками? — спросил я, а у самого сердце ушло в пятки. Ох, неужто я себя чем-то выдал?..
— Это же ты помог мне встать на ноги. А я вроде как обесцениваю твою работу, которой ты очень гордишься. С моей стороны это некрасиво. Я повел себя как неблагодарная свинина. А потом напустился на тебя из-за Александры... Еще день не закончился, а я уже два раза успел облажаться.
— Ладно, забыли, — великодушно сказал я. Это было даже мило — наблюдать, как Эдик, словно в добрые старые времена, пытается полностью завладеть моими временем и вниманием.
— И вот еще что… Может, будем вечерами у меня зависать? На случай, если я снова отрублюсь, пока буду с тобой болтать. А то я тебе выспаться не даю.
— Да ничего, я нормально сплю в любых условиях.
— Везет тебе. Я то ворочаюсь полночи, то засну, а потом просыпаюсь, из-за чего и не помню толком… А с тобой рядом сплю спокойно. И как-то даже привычно. Мы что, раньше так делали?
Я только что пообещал Эдику его не обманывать, поэтому ответил максимально правдиво.
— Во время лечения у тебя бывали кошмары — возможно, из-за препарата, который тебе кололи, или это была реакция на стресс. Оказалось, если тебя слегка потормошить, но не будить до конца, то ты успокаиваешься. Поэтому я спал с тобой рядом, чтобы не вскакивать с кровати несколько раз за ночь. Ты сам это предложил, когда мы были на море и жили в одном номере.
— Знаешь, мне кажется, я это помню — море, горячий песок, солнце светит сквозь листву. И у меня хорошо на душе. Мне это даже снилось как-то. Или это было воспоминание?
Приятно было бы надеяться, но… За свою жизнь Эдик много раз бывал на море, на разных курортах, где были солнце и песчаный пляж, может, по нескольку раз в году, с таким-то папой. И я решил не торопиться с выводами, чтобы не разочароваться, если мои ожидания так и не оправдаются.
Глава 8
Войдя вечером в комнату Эдика, я с порога словил очередное дежавю, как удар под дых. Хотя что тут врать, ничего я не ловил, у меня просто-напросто заскулило, заныло что-то внутри, и стало одновременно и больно, и хорошо. Потому что я словно увидел картинку из нашего совсем недавнего счастливого прошлого.
Эдик сидел на кровати, подсунув под спину обе подушки, листал что-то в телефоне, свободной рукой накручивая на палец прядь волос. Похоже, уже готовый ко сну — одетый в домашние шорты и мое любимое худи, которое он без всякого уважения к модному бренду и европейскому качеству называл кофтой. Видимо, Эдик его особенно ловко спрятал, раз я не обнаружил пропажу, когда обыскивал комнату на предмет разного палева и компромата.