— Красиво тут, — сказал Эдик. — Настоящая золотая осень. Очей очарованье, багрец и золото, и всякое такое. Как там дальше? Ну, вспоминай, ты же у нас Пушкина наизусть шпаришь только так.
Он откинулся на плед, улегшись на спину и глядя в блеклое осеннее небо.
Сначала я порадовался, что он говорит о тех непростых временах с юмором, я лично до сих пор иногда вижу в кошмарах его побелевшее лицо и закушенные до крови губы, тело, сведенное судорогой от боли… Я ведь просто был рядом, а каково было ему пережить эти пытки?
Так, а ну стоп…
— Можно вопрос, Эдик? — поинтересовался я, укладываясь рядом. — Когда ты собирался мне рассказать, что все вспомнил?
— Это не так работает, — неохотно признался Эдик. — Не бабах! — вспышка! — и память вернулась. Какие-то моменты вдруг всплывают, одно за другое цепляется. Возникает в памяти так, будто ты всегда это знал. Без спецэффектов. Например, сегодня утром я пошел в душ, и пока намылил голову, вспомнил, как мы выбирали этот шампунь, я кучу флаконов перенюхал, потом голова болела, и в машине чуть не стошнило. А ты смеялся, что я выбираю косметические средства с запахом любимой еды — шоколад, апельсины, кофе. И что жаль, что нет шампуня с запахом шашлыка. Было такое?
Я кивнул, и Эдик уже куда охотнее продолжил:
— Или вот сегодня: чашку твою увидел и вспомнил, что их было две, на твоей Олег, на моей Серега. Я тебя долго уговаривал сходить в кино на этот фильм, а ты упирался, говорил, что комиксы это для подростков, а самому понравилось даже больше, чем мне, хоть ты и не признался. Просто молча притащил нам эти кружки. Вроде бы ерунда, но… Понимаешь, это как пазл, который постепенно собирается у меня в голове, причем кусочки я нахожу в самых неожиданных местах, и они постепенно сцепляются вместе.
— Ну и как тебе картинка? Неплохо получается или хочется остальные кусочки куда-нибудь засунуть и потерять навсегда?
— Иногда хочется. У меня даже была трусливая мыслишка оставить все как есть. Ничего не вспоминать, начать с чистого листа. Вместе с тобой, конечно. Особенно когда у нас все получилось. Снова. Но я подумал — когда мы были вместе, у нас было много хорошего. И жалко было бы это потерять навсегда. Хотелось вспомнить… разное. Самое важное хотя бы. Нашу первую встречу, первый поцелуй, первый раз. И неважное тоже. Всякие фишечки и приколы, общие, только наши. Этого ведь тоже жалко, правда? Не так уж много в нашей жизни настоящего, хорошего. Важен даже самый маленький кусочек.
Наверное, никогда не перестану ему удивляться. На первый взгляд —легкомысленный и поверхностный парень, капризный и инфантильный, а иногда как скажет что-то — и как будто разговариваешь с взрослым человеком, который жизнь прожил и многому у нее научился.
— Как ты думаешь, если я сейчас полезу к тебе целоваться, это будет очень неприличный поступок? Все-таки общественное место.
Разумеется, я не стал ему говорить, что в таком месте и в это время нас никто не увидит. Я ж не совсем дурак.
— Это будет ужасно непристойно, — важно сказал я. — Нас даже могут арестовать. Или выдворить отсюда с позором.
— Хочешь анекдот? — оживился Эдик.
— О, только не это!
— Да послушай, он и правда смешной, и в тему. Пришла женщина к врачу, говорит: «Муж ко мне охладел». Он ей дал таблетки, говорит: «Подмешайте мужу в еду». Она приходит на следующий день, благодарит — мол, все подействовало, положила мужу в суп, он пару ложек съел и прямо на стол меня завалил. «Наверное, на столе было неудобно», — говорит тот. А она ему: «Ну да, доктор, не очень удобно, в этот ресторан нас теперь больше не пустят».
— Тебе не хватает в наших отношениях романтики или экстрима? — грозно сказал я, задрал на нем футболку и начал щекотать за бока, а Эдик — хохотать и отбрыкиваться. Киса с Мотей подняли головы и задергали ушами, но быстро потеряли к нам интерес, продолжив пощипывать под кустом пока не прихваченную заморозками траву.
Устав от возни, мы лежали на пледе и тихо целовались, когда Эдик вдруг нахмурился и спросил:
— А как я тебя раньше любил, я теперь, наверное, и не вспомню. Все переплелось, одно с другим. Тогда и сейчас перемешалось в голове. Ты меня поправляй, если что, ладно? Понимаю, звучу сейчас как ебанутый псих, но … Это не так уж и важно, как думаешь?
Я придвинулся поближе, и мы уютно обнялись, глядя на осенний лес и на его отражение в водной глади.
На самом деле, это не такой уж сложный вопрос. Думаю, Эдик прав, как и всегда. Неважно, вспомнил ли он чувства ко мне или влюбился заново, главное, что мы вместе.