Она хотела бы никогда не выходить во внутренний двор кафе, не замечать незнакомца в капюшоне и не выносить ему еды. Не запускать дальнейший маховик событий.
— Иди. На. Кровать.
Он каждое слово отделял, ставя именно точку, паузу.
И, наконец-то, отпустил.
Конечно, Ирина могла броситься к двери, могла заколотить по ней кулаками, раня руки и разбивая ладони в кровь. Толку было бы мало.
На негнущихся ногах дошла до кровати.
Как? Не помнила…
Вот кровать.
На неё надо сесть.
И лечь…
А дальше?
Ирина никогда не увлекалась психологией, но про сублимацию слышала. Если она постарается заменить одну действительность другой, это ей поможет? Она не сойдет с ума?
Ира одернула себя! Какого черта… Что себе еще придумывает? Она выживет! Выживет и выйдет отсюда! Живой.
А дальше… будет Питер. И всё, что она захочет.
Ирина забралась на кровать.
Дмитрий остался стоять на прежнем месте.
Весь собранный, поджарый, со сжатыми кулаками.
Ирина тоже смотрела на него. Но не знала, что отражается у неё на лице, в глазах.
До боли, до крови прикусила нижнюю губу. Дмитрий не производил впечатления садиста. Пусть у него что-то происходит в голове, но если она не будет сопротивляться, не будет отбиваться, он же оставит её в живых?
Как резко меняются приоритеты человека!
Теперь Ира хотела просто выбраться отсюда. Из этой комнаты. Из этого дома.
Но как бы она ни настраивала себя, что бы мысленно ни говорила, как бы ни подготавливала, всё равно оказалась неготовой. Низ живота заныл сильнее, когда Дмитрий выдвинулся к кровати.
Он шел не спеша. Один шаг за вторым. Движения хищника, опасного.
Голодного.
А он был голоден.
Ирина это знала.
При каждом движении мышцы на обнаженных плечах перекатывались, сообщая о силе их обладателя.
Ирина заерзала. Как бы ей ни хотелось сохранить спокойствие, не получилось. Она задвигалась всё дальше и дальше по кровати, пока не уперлась спиной в спинку, скомкав подушки.
Дмитрий остановился у основания кровати и поставил одно колено на матрас.
Потянулся к ней…
— Ты как-то сказал, что не обидишь меня, — Ирина хотела молчать, но сегодня явно был не её день. Слова полились из неё самопроизвольно.
— Не обижу.
Он ответил сразу же, без заминки.
— А то, что происходит здесь?.. Это как?
Она задавала вопросы, всё же рассчитывая получить на них ответы.
Зря.
Мужская ладонь коснулась её лодыжки.
— Я только потрогаю тебя, Ирина.
— Я против! Я…
Он сжал сильнее её ногу, поставил на кровать и второе колено.
Потрогает он… Урод! Сволочь. Как же она его ненавидела! Ненавидела всех мужчин, которые не слышат «нет»! Не понимают, как девушкам страшно. Которые готовы удовлетворять только свои чертовы потребности.
— Сними джинсы.
Ира мотнула головой.
— Сними. Ира… порву. Одежды в комнате нет.
Почему ей снова начало казаться, что каждое слово ему дается с трудом?
— Рви! — со злостью выкрикнула она и тотчас пожалела, потому что Дмитрий резко потянул её за лодыжку на себя. Успела только вскрикнуть, как оказалась рядом с мужчиной, и теперь он уже нависал над ней, зло сверкая глазами.
— Провоцируешь? А говоришь, что боишься, — глухо прорычал он сквозь сжатые зубы. — Зря… Говорю же, будь послушной, и всё будет…
Пока он говорил, его руки действовали. Прошлись по ногам выше, к бедрам, а там и к талии. Нашли зиппер и дернули его. Пуговица отлетела сама. Ирина завозилась, хотела брыкнуться, но её держали крепко. В её голове что-то перемкнуло, когда она услышала звук рвущейся ткани.
— Я сама! Дима! Сама!
Он замер. Оскалился, словно на самом деле был диким зверем, и ввинтил в неё взгляд серых глаз. Наконец-то она могла разглядеть их цвет. Сейчас они напоминали ей оружие, такие же холодные и жестокие. Не пожалеют.
Но он всё же немного ослабил хватку. У Ирины мелькнула мысль ударить его ногой. Прямо в лицо. Если извернуться, возможно, и получится.
Только… что дальше? Не было бы решеток, или дверь была бы не заперта на замок — это одно. А тут…
Из двух зол придется выбрать меньшее.
Ира выбирает знакомое.
— Когда я увидела тебя у нас во дворе, — снова начала говорить она, приподнимая бедра, чтобы стянуть джинсы с ягодиц, — ты произвел на меня двоякое впечатление. С одной стороны, мне было тебя жалко. С другой, ты уже там казался опасным. Но я и предположить не могла, чем ты мне отплатишь за доброту. Ты же видишь — я не хочу. Я против и…
— Замолчи.
Ему не понравилось. Дернулся кадык, крылья носа затрепетали от негодования. Ирина, всхлипнув, кое-как избавилась от джинсов на бедрах. Они застряли на коленях.