Ирина закрыла лицо руками. То есть за ними ещё и наблюдают… То есть второй ублюдок видел и слышал всё, что происходило здесь ночью! В её голове не укладывалось.
— Ира…
Она покачала головой.
Разговаривать не могла.
— Тогда на мой вкус. Диман, мы договорились? Потрошить людей не надо. Им ещё на нас работать.
— Выпусти её.
— Не для того привозили. Давай уже, брат, приходи в себя.
— Вааанооо… Я тебя прибью.
— Ага, — голос в динамике был довольным. — В очередь становись. Ты сегодня запоздал с угрозами. Батя утром звонил. Сказал, что нам обоим головы пооткручивает. И дал два дня. Митёк, поэтому лучше тебе побыстрее прийти в себя. Ириша, а ты помоги. Девочка, я в тебя верю.
— Да пошел ты…
Несмотря на смысловую злость, голос Дмитрия также смягчился.
Конечно, эти двое — братья. И они, скорее всего, отлично понимают друг друга. Более того, они в одной лодке.
Снова послышался звук выключающегося динамика.
После чего в комнате образовалась тишина.
Ирина слышала стук собственного сердца, что отдавался в ушах.
Не ошиблась, Иван считает, что она каким-то образом может положительно повлиять на психологическое состояние Дмитрия. Знать бы ещё, в чем дело. Думать о том, как именно она может повлиять, и что ей для этого предстоит делать, даже не хотелось.
Ира услышала приближающиеся к ней шаги и встрепенулась.
Дмитрий встал у основания кровати. Ирина подняла голову, и мужской взгляд встретился с женским.
Выдержать его было тяжело. Взгляд мужчины давил, и не было в нем ни капли теплоты.
— Тебе… Надо поесть.
Ирина кивнула. Она не враг себе. Устраивать истерику, так же бить кулаками о дверь и объявлять голодовку она не собиралась. Глупо.
— Почему твой брат запер тебя?
— Потому что я сейчас опасен для окружающих.
— Почему? — снова спросила она.
— Я же говорил вчера: у меня откат. Я могу что-то сделать и не помнить этого.
— А я?.. При чем тут я?
На мужском лице не дрогнул ни один мускул.
— Ты мне очень нравишься, Ирина. Не зря же я к тебе таскался все эти дни. Даже нихера не помня ни себя, ни то, что я делаю в вашем городе.
Ирина медленно кивнула.
Не такая она наивная дура, чтобы не видеть и не понимать мужскую симпатию. Проблема в том, что она не хотела её принимать.
И то, что Ирину загоняли в угол, не способствовало возникновению ответного интереса.
Наоборот.
Особенно сейчас мужское заявление о симпатии воспринималось искаженно. Не как обещание красивых ухаживаний и приятных отношений. Не как хэппи-энд на горизонте и появление розовых единорожек. А как нечто страшное. Безвыходное.
— Как я должна тебе помочь?
Она хотела знать.
Ирина даже одеяло отодвинула в сторону, приподнялась и встала на кровать коленями.
Лицо Дмитрия потемнело, крылья носа затрепетали сильнее. Мужчина сжал руки в кулаки и мотнул головой.
— Тебе лучше не знать. Пока — точно… И… Иди умойся. Просто… уйди из комнаты.
Повторять дважды Ирине не надо было.
Если Коваль решил, что диалог закончен, значит, закончен.
Ирина засуетилась. Внезапно снова вернулась нервозность. Да и оставаться в кофте и трусиках как-то было не очень.
Поспешность сыграла с ней злую шутку. Одна нога зацепилась за скомканное одеяло, и Ирина начала неуклюже заваливаться.
Естественно, упасть ей никто не дал. Она и не упала бы на пол, скорее, позорно распласталась бы на краю кровати, задницей кверху.
Дмитрий поймал её, снова удивив быстротой реакции.
Ирина оказалась в его руках. Более того, он приподнял её, сделал вместе с ней шаг назад, полностью снимая с кровати. Девушка протестующе пискнула. Быть в его руках — слишком опасно.
И она оказалась права. Лицо мужчины исказилось, по нему едва ли не судорога прошла. Ирина словно в холодную прорубь с разбега рухнула. Колкие иголки рассыпались по всему телу. Особенно учитывая, что у Дмитрия снова наблюдалась температура, тут и без градусника понятно было.
Ирина не знала, как реагировать. Она осторожно уперлась одной рукой ему в грудь, вторая оказалась вытянутой вдоль туловища.
Зато руки Дмитрия вольготно гуляли по её телу. Если сначала они держали её за талию, крепко держали, то через несколько секунд, когда он удостоверился, что Ирина не падает, спустились на бедра.
Трусики как-то съехали сами собой во время сна, и теперь одна ягодица была полностью обнажена.
На ней и распласталась рука Дмитрия.