Он её поймал. И вернул в кровать.
— Не трону больше, — прокомментировал он, довольно улыбаясь и крепче прижимая её к себе.
Ото всех спрячет. Оберегать будет. Лелеять. Холить. Баловать.
Всё, что пожелает. И чуть больше.
Лишь бы рядом была.
Она уже у него в крови. Под кожей. С первого дня, взгляда. Когда вынесла ему еду, думая, что он попрошайка. Те дни, полные сумятицы и сумбура, лишь ей наполнены были. И инстинктом во что бы то ни стало защищать её.
Рядом быть. Всегда. Во что бы то ни стало.
Его она женщина. Его…
Конечно, отец сразу же узнал, что в жизни сына появилась женщина. Не просто девочка на ночь или неделю. А та, ради которой он пойдет на всё.
— Матери когда скажешь? — задал он как-то вопрос.
— Скажу.
— Так знакомь уже, — отец хмыкнул в трубку.
В их семье никогда не навязывали отношений. Никогда не знакомили с выгодными партиями. Со стороны те, кто был вхож в их дом, удивлялись. Даже шутили осторожно. Семьи большие, дети выросли. Мол, и у них есть дети. Не объединиться ли?
Дмитрий хорошо помнил такие разговоры. Они с Вано ещё пацанами решили: понадобится союз семей — они запросто. А вот за Нину горой встанут. Потому что она девочка. И должна выйти замуж по любви.
Сейчас он понял, как сильно заблуждался. Женился бы, а потом встретил бы Иру. Что тогда?
В том, что встретил бы её, не сомневался.
Ладно… Пустые мысли прочь. Зачем думать о том, чего уже не будет?
С ним она. Ребенка их носит. И кольцо приняла.
Смущаясь, покрываясь румянцем и плача.
— Да, Дима, гормоны. Чееерт! Дима! Время! Твои уже приехали, наверное, а мы наверху!
Ирина попыталась вырвать руки из его ладоней, встать. Её движения были порывистыми, сумбурными.
— Ира, — позвал он её, сильнее сжимая руки.
Она посмотрела на него.
— Ты со мной. Я буду рядом.
— Это мой папа, Руслан Анатольевич. Мамуль, привет. Мама, Екатерина Викторовна. А это моя Ирина.
— Добрый вечер. Рада с вами познакомиться.
Ирина вцепилась в Дмитрия. Захочет оставить её — не получится.
Страх, сомнения, тревоги ушли в тот момент, когда Дима открыл дверь квартиры и пустил гостей.
Первой вошла мама Димы, но почему-то в память врезался образ отца. Высокий, статный мужчина шестьдесят плюс, с серебристыми волосами и глазами точь-в-точь как у Димы. Серебристые. Высокие скулы, квадратный подбородок, тяжесть которого сглаживала аккуратная маленькая борода и усы. На мужчине были брюки и белая рубашка. Пиджак отсутствовал.
Когда Ирина увидела Руслана Анатольевича, мгновенно поняла, в кого пошли Дима с Иваном. Сходство отца и сыновей поражало. Тот же разворот плеч, осанка. Военная выправка, даже у Димы.
Мужчина несомненно производил впечатление.
Поражала и Екатерина Викторовна. Знакомясь с ней, Ирина немного позавидовала. Она тоже хотела бы так выглядеть лет через двадцать-тридцать. Невысокого роста, по сравнению с мужем и сыновьями — Иван, кстати, тоже не забыл заявиться, — она излучала спокойствие и радушие. Французское каре обрамляло ухоженное лицо с минимумом декоративной косметики. Белое платье-футляр подчеркивало стройность фигуры.
— Добро пожаловать в семью, Ирина.
Услышав такие слова, девушка ещё сильнее вцепилась в руку Димы, не замечая, как оставляет розовые следы-полумесяцы на ладони будущего мужа.
— А это моя…
— Эй, наша!..
— Да, наша сестренка Нина.
Молоденькая девушка скромно застыла в дверях.
— Привет.
— Привет…
Нина настолько отличалась от братьев, что Ирина, увидев её, ни за что не подумала бы, что она и близнецы связаны кровными узами. Позже Ирина придет к выводу, что Нина взяла всё от мамы. Такая же миниатюрная блондинка с идеально правильными чертами лица.
Ваня стоял рядом с сестрой, точно подстраховывая её.
Дальше Ирина плохо помнила. Постоянное волнение и тахикардия оставили лишь общие впечатления от одного из главных вечеров в её жизни.
Опасалась она зря.
Да, Руслан Анатольевич постоянно на неё поглядывал. Но мягко. Без жесткости или высокомерия. Скорее, подбадривающе. Как глядят на дочь, которую впервые вывели в свет. Мама Димы и вовсе оказалась потрясающим человеком, располагающим к себе сразу же. Говорила она негромко. Но все сразу же замолкали, стоило ей задать вопрос или начать высказываться. Ирина тоже с заинтересованностью её слушала. Как и отвечала на задаваемые вопросы. Никто не касался острых, щекотливых тем.
И никто, даже Иван, не пытался поставить Иру в неловкое положение.
Или дать понять, что она в их обществе лишняя.