Приказ военного комиссара Сакской волости явился толчком к организации в Саках и в Евпатории частей особого назначения, состоявших из революционной молодежи. Пятнадцати-семнадцатилетние ребята внесли в ревком предложение о создании специального батальона по охране товарища Ленина. Предложение было принято, началась запись добровольцев.
Организаторами батальона были братья Александровы, первые евпаторийские комсомольцы. Дмитрий Ильич случайно узнал, что их старший брат пропал без вести, а жена брата с ребенком в Москве терпит нужду. Не мешкая он пишет ободряющее письмо Александровой, запиской в «Правду» предупреждает Марию Ильиничну: «Маня, к тебе зайдет Александрова. Она с ребенком хочет ехать в Крым к своим родным. У нее был гнойный плеврит, и ей следует полечиться на юге. Если можешь, посодействуй ей получить пропуск сюда…»
Вернувшись в Симферополь, Дмитрий Ильич написал Марии Ильиничне большое письмо, в котором, в частности, сообщал:
«Передай Володе, что в Евпатории в лучшей санатории у самого берега моря я приготовлю ему помещение, чтобы он хоть 2–3 недели мог отдохнуть, покупаться и окрепнуть. Там есть у нас все приборы для электро- гидро- механо- и гелиотерапии, и можно полечить ему руку. Тем более, что он никогда не видел нашего Черного моря. Надеюсь, что к тому времени море будет вполне наше, без английских жандармов…»
ПЕРЕД ЛИЦОМ СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ
Поездка по городам Крыма позволила Дмитрию Ильичу увидеть события как бы изнутри, определить их сущность в тех многочисленных связях, которые характеризовали общественно-политическую жизнь полуострова.
«Нам некогда думать о мирном строительстве, — писал он в газете «Таврический коммунист» 20 мая 1919 года. — Все силы сверхчеловечно напряжены для войны, отнюдь не потому, что мы ее хотим, но только потому, что крепостники и капиталисты не дают нам передышки».
Для него, как и для других членов правительства, не было секретом, что Антанта не сегодня-завтра ударит по нашим позициям, перейдет в наступление. Поэтому вся надежда на мощь Красной Армии. Но — и это все понимали — без укрепления экономической базы республики армия будет неустойчивой, слабой. Победоносное окончание войны зависело от уровня развития промышленности и сельского хозяйства.
Однажды после заседания Совета народных комиссаров Дмитрий Ильич вдруг получил телеграмму:
«Нуждаясь в климатическом и санаторном лечении для великорусских инвалидов труда и войны на курортах Крыма, Наркомздрав приступает к развертыванию санаторных коек и приспособлению курортов Крыма, берет на себя финансирование Крымских курортов и снабжение их санаторным оборудованием, высылает комиссию, которая совместно и в согласии с представителем Наркомздрава Украины и Крыма решит вопрос о разверстке коек между населением всех федеративных республик России. Замнаркомздрав».
Прочтя телеграмму, он повеселел. Здоровье трудящихся ставилось в ранг национального достояния.
Но чтоб лечить трудящихся, нужен был хлеб. Хлеба требовались тысячи пудов. Для армии, для рабочих. Для больных.
Дмитрий Ильич подумал о крестьянах, которые в ту пору стали объединяться в коммуны. Вот кому надо дать исключительные полномочия, чтобы вырвать у кулака хлеб! И тогда будет чем кормить армию и пролетариат. Будет что послать голодающей России.
Совнарком рассмотрел предложение Дмитрия Ильича о создании продотрядов с подчинением их Народному комиссариату внутренних дел. После короткого, но жаркого обсуждения предложения были приняты к руководству.
Борьба за хлеб, в которую активно включились крестьяне-бедняки, и в первую очередь коммунисты, началась повсеместно. За несколько дней тысячи пудов крымской пшеницы перекочевали из амбаров кулаков в зерноприемники государства. А в начале июня первый эшелон с крымским хлебом был направлен голодающим рабочим Москвы и Петрограда.
В ритме Совнаркома трудился и Комиссариат здравоохранения. Добрая половина работников находилась в уездах. В Ялте, Алупке, Алуште, Евпатории были обследованы бывшие царские дворцы, поместья князей и графов. Был определен объем восстановительных работ, а также составлены списки медицинского оборудования, которое предполагалось установить. Советы и ревкомы взяли на учет персонал врачей и фельдшеров.
Обстановка показывала, что настала пора ехать в Киев и просить помощи. Эта задача поручается члену правительства Вульфсону.