Вечером вспоминали прожитые годы… Дмитрий Ильич рассказывал о Крыме.
Уже давно была убрана посуда, а братья все сидели, и, казалось, разговорам не будет конца-края.
— Володя, где же твой распорядок? — упрекала Анна Ильинична. — И Митю пощади. Пусть хоть у нас отоспится.
Дмитрий Ильич, как всегда, проснулся рано и, чтоб не разбудить брата, который спал в соседней комнате, взял сапоги в руку, спустился на нижний этаж. В большом зале под пальмой на легких нарах отдыхали, не раздеваясь, сменившиеся с дежурства чекисты. Чтобы их не беспокоить, Дмитрий Ильич на цыпочках вышел во двор и направился на маленький пруд, заросший осокой.
Начался долгожданный отдых.
Вскоре вернулась с Волги Надежда Константиновна. Всей семьей делали вылазки по грибы. В тот год грибов было много, и поэтому рюкзаки часто оказывались полными.
По утрам на маленьком пруду Дмитрий Ильич ловил карасей. Иной раз удавалось наловить больше десятка. Владимир Ильич нахваливал рыбака и удивлялся, что в таком маленьком пруду такие большие караси. Однажды он сам попытал счастья.
Поймал маленького карася.
— Стоит из-за этого сидеть!
Нет, он не любил удочку. Однажды на большом пруду устроили рыбную ловлю бреднем. Владимира Ильича разобрало любопытство, приехал посмотреть. Чекисты, возглавляемые Абрамом Беленьким, тащили бредень волоком, выловили мелочь. Владимир Ильич смеялся.
— Ну, печальный результат у вас, товарищ Беленький, вытащили таких карасиков, на жаркое не хватит.
Вот охота — другое дело. Как-то в августе отправились за тетеревами. Миновав деревню Опаринки, братья углубились в лес. Было свежо и влажно. На посветлевшей к осени листве обильно лежала роса. Владимир Ильич левой рукой раздвигал ветки, а правой сжимал ружье. Под ногами трещали сучья. Рядом пробирался егерь Михаил Плешаков. Ему не нравилось, что слесарь (так ему представили Владимира Ильича) так неосторожно ступает, и недовольно ворчал:
— Рассчитывал, что Ленина приведут, а тут какой-то слесарь.
Вскоре собака егеря напала на выводок.
— Первым стреляй, — обратился Дмитрий Ильич к брату.
— Стрельну, когда птица полетит в мою сторону, — ответил Владимир Ильич, следя за собакой.
Выскочившая с резким шумом тетерка целой и невредимой прошмыгнула около Владимира Ильича, он только успел крикнуть:
— Тетерев!
Егерь сердито передразнил:
— Тетерев! Конечно, тетерев. Это же матка. Отчего не стрелял?
Владимир Ильич тоже сердито:
— А сам отчего не стрелял?
— Я подманываю, мне стрелять не полагается. Вы должны были стрелять, — сказал егерь и выругался.
Кто-то из охотников егерю шепотом:
— Не ругайся, это же сам Ленин! Егерь присел:
— Что же ты мне раньше не сказал, что это Ленин, а болтаете — слесарь. Эх, мать честная! Это, выходит, я самого Владимира Ильича обругал! Ей-богу, не знал. Извините, пожалуйста.
Охота оказалась неудачной, но это не испортило настроения Владимира Ильича. Накануне были получены добрые вести с фронтов, С конца августа Владимир Ильич почти все время проводил в Москве. А Дмитрия Ильича вскоре позвали крымские дела на Украину.
Из оккупированного деникинцами Крыма поступали неутешительные сведения. Наспех созданный подпольный обком партии распался.
Крымское подполье нужно было создавать заново. Дмитрий Ильич встречается со своим соратником по совместной работе в обкоме партии И. А. Назукиным. Он направлялся восстанавливать подполье в Феодосии. Назукин получил от Дмитрия Ильича адреса феодосийских явок. Предполагалось в Феодосии сколотить боевую группу, которая бы обеспечила высадку десанта Красной Армии в устье реки Салгир.
Вслед за группой Назукина на Крымский полуостров перебрасываются отряды в Евпаторию (неудачно, почти все были схвачены и расстреляны), в Ялту, Керчь, Севастополь (также неудачно!). Вскоре был выдан провокатором Иван Назукин и после зверских пыток расстрелян.
И все же, несмотря на ряд крупных провалов, крымское подполье обрело новые силы. Повсеместно формировались боевые отряды для ударов по белогвардейцам с тыла. Наиболее энергичными оказались подпольные организации Феодосии и Симферополя.
Оккупированный Крым наводнили всякого рода миссии — итальянская, американская, французская. Иностранцы не просто наблюдали, как Деникин восстанавливает дореволюционные порядки (все дворцы, виллы, лечебницы были возвращены их владельцам), но и выбирали себе лучшие участки, покупая их в «вечное пользование». Генерал-лейтенант царской службы Титлинг лично заключал торговые сделки, открывал дорогу иностранному капиталу. И капиталисты спешили воспользоваться «дешевинкой».