Клео была хорошо подготовлена к приему ДМТ. Таким образом, когда молекула духа позвала ее в палате 531, она пошла ей навстречу. В ее рассказе присутствуют многие отличительные черты мистического опыта: временное исчезновение границ времени и пространства, экстатическая природа опыта, и то, что это было очень трудно описать словами. Она убедилась в божественности своей природы, и нашла ответы на все свои вопросы в течение этих кратких, но очень напряженно прожитых мгновений.
Елена была одним из наших первых добровольцев. Когда мы начали исследование, ей было тридцать девять лет. Она была небольшого роста, жилистой, смуглой, а ее манеры были шутливо резкими. Она жила с Карлом (ДМТ-1) и своей дочерью в небольшой деревушке возле Таоса.
Елена принимала психоделики около двадцати раз в жизни. Не так давно она часто принимала МДМА (около ста раз). Свое решение замедлить траекторию своей профессиональной жизни она связывала именно с этим веществом. Она продала свою консалтинговую фирму и дом, и начала интенсивный процесс внутренней работы. Она надеялась, что ее участие в проекте ДМТ сможет „привести к более четкому осознанию моих духовных истин“.
Елена и Карл были интересной парой. Я был с ними знаком в течение многих лет. Они постоянно поддерживали меня в то тяжелое время, которое я описал в главе 6. Неудивительно, что они стали ДМТ-1 и ДМТ-2.
Сессия Елены с не-слепой минимальной дозой прошла спокойно. Но на следующий день она была на удивление напугана, когда я готовил шприц, содержащий дозу ДМТ, в восемь раз превышавшую вчерашнюю. Ее сердцебиение взлетело от 65 до 114, а кровяное давление — от 96/99 до 124/70 когда она всего лишь смотрела на то, как я готовлю вещество. Ее расширенные зрачки отражали и усиливали мощное и неприятное напряжение в палате. Я постарался развеять неприятную атмосферу, положив шприц и постаравшись успокоиться. Никакого толка. Напряжение возрастало и не поддавалось контролю. Карл и Синди тоже почувствовали это, и выглядели встревоженными.
„Ну, так как насчет этого?“, спросил я с надеждой.
Елена храбро улыбнулась. „Со мной все будет хорошо. Я просто боюсь того, что может принести неизведанное. Давайте начнем“.
Через 45 секунд после инъекции Елена начала стонать, вздыхать и резко дышать. Из-за резкости ее движений мы не смогли измерить ее сердцебиение и кровяное давление на второй минуте. Ее руки были холодными и влажными, а в лице не было ни кровинки. Когда на 5 минуте я смог снять необходимые показатели, ее пульс бился еще сильнее, 134, но кровяное давление осталось на предыдущем уровне. Ее голова медленно двигалась из стороны в сторону, иногда она кивала. Она облизнула губы, зевнула, вздохнула. Казалось, что она никак не может устроиться поудобнее. Через 4 минуты она наконец-то начала успокаиваться.
Через 13 минут к ней вернулся румянец. Она тихо лежала. Десять минут спустя она начала смеяться, сначала тихо, а потом все громче. Через 30 минут после инъекции она взволнованно заговорила. Хотя я делал свои записи, отчет, который она прислала на следующий день, отражает произошедшие с ней события гораздо лучше.
Еще до того, как ты сказал „окей, мы закончили“, во мне поднялась настолько сильная энергия, что ее трудно описать словами. Она билась в моем сердце. Кружение цветов напомнило мне вчерашние визуалы, но они были усилены в миллион раз. Я могла только держаться от того, чтобы не упасть в отвлекающее цветовое шоу. Потом все остановилось! Тьма открылась свету, и на другой стороне пространства все было совершенно спокойно. Потом из ниоткуда появились слова „всего лишь потому, что это возможно“, и наполнили меня.
Великая сила стремилась воспользоваться каждой возможностью. Это было „аморально“, но это была любовь, и это просто было. Там не было доброжелательного божества, только эта изначальная сила. Все мои представления и верования показались абсурдными и нелепыми. Мне не хотелось это забывать. Я осознавала, что я могу открыть глаза и рассказать об этом окружающим. Но сначала мне хотелось, чтобы все это укрепилось во мне, я хотела удержать полноту этого ощущения, чтобы передать ее окружающим.
Я думала: зачем возвращаться? Мне не хотелось открывать глаза. Когда я все таки их открыла, комната показалась мне очень ярко освещенной, но в остальном такой же, какой я ее оставила.