Реакция Лукаса на минимальную дозу дала нам понять, что на следующий день у него будет очень значительная сессия. Как и Рекс, который потерял сознание, когда очутился в футуристическом пчелином улье (см. главу 14), Лукас рассказал о чувстве шатания и головокружения:
Казалось, что кровать слегка раскачивается. Как гамак, качающийся из стороны в сторону.
Та часть следующей сессии Лукаса с не-слепой максимальной дозой, во время которой он приблизился к посадочной площадке космической станции с множеством гуманоидных роботов, описана в главе 12. Давайте теперь рассмотрим более пугающие аспекты того утра.
Сразу же после инъекции Лукас побледнел и начал вздыхать. Он несколько раз согнул и разогнул ноги в коленях, потом посмотрел на Синди.
Иисус Христос! Я и не знал, что оно со мной сделает!
У него начались рвотные позывы. Я осмотрелся по сторонам. У нас не было «рвотного сосуда», в который он мог бы вырваться. Синди показала на халат, который лежал скомканным за моей спиной. Больше у нас ничего не было, и я протянул его ему. Он взял халат в руки и уставился на него в недоумении.
Хммм?
«Попробуй это», предложил я.
Он попытался вырваться в халат, но у него ничего не получилось.
Иисус Христос!
Когда он пытался вырваться в халат, он начал соскальзывать с кровати головой вперед по направлению к ногам Синди. Я встал, подошел к Синди и помог ей опять уложить его на кровать. Он снова прижимал халат к лицу.
Через пять минут его кровяное давление упало со 108/71 до 81/55, а пульс с 92 до 45. Он был бледным; на самом деле, его лицо даже позеленело. Лукас держался за голову и дрожал, у него начинался шок.
Две минуты спустя его пульс был 47, а давление — 87/49.
Мы попробовали поменять положение его кровати — поднять его ноги и опустить голову, для того, чтобы усилить приток крови к мозгу. Мы так волновались, что с трудом поворачивали рычаги. Надо ли вызвать бригаду скорой помощи из кардиологии? Найти лекарство, которое повысит его давление? ДМТ вызывает такое сильное повышение кровяного давления, что я боялся, что если его кровообращение придет в норму, а мы введем ему большую дозу адреналина, чтобы вывести его из шока, это сможет привести к апоплексическому удару от слишком высокого кровяного давления.
Я сказал: «с тобой все в порядке. Сделай глубокий вдох, сконцентрируйся на дыхании».
Он выглядел озадаченным и больным.
Основные показатели его организма пришли в норму в течение следующих двух минут. Через 12 минут его кровяное давление было 102/78, а пульс — 73.
Через 15 минут он начал описывать свой визит на космическую станцию. Он объяснил, что произошло, когда он открыл глаза, и это объяснило его ужас:
Я посмотрел на Синди, и ее лицо было раскрашено, как у клоуна. Это было не смешно. В этом было что-то злобное. Я тебя совсем не знаю, Синди, но ты кажешься приятным человеком. Это было вещество. И я мельком видел тебя, Рик — твое лицо выглядело так, будто было сделано из нержавеющей стали, на нем были искусственные выступы и шишки. Лицо Синди уже было достаточно страшным. Я не мог смотреть на тебя. Это бы навсегда испортило твой врачебный такт.
Он начал расслабляться, и перешел к взволнованному рассказу о своем путешествии в открытом космосе. Мне было трудно слушать его внимательно, потому что я думал о том, насколько близко мы подошли к катастрофе.
Его грузовик сломался по пути домой. За ним заехала его жена, и по пути домой она описывала ему жуткие воспоминания об инцесте, который она пережила в детстве. Эти воспоминания всплыли во время сеансов психоанализа. Когда они вернулись домой, их ждали два сообщения: одно было о том, что их друг пустил себе пулю в лоб, а другое о том, что еще один их друг умирал от быстро прогрессирующего рака.
Когда мы созвонились на следующий день, он спросил: «что настоящее? А что — нет? Такое ощущение, будто в пруд бросили не камешек, а валун, и поток распространился повсюду. Человек, покончивший с собой, сделал это примерно в то время, когда я принял ДМТ. Это заставляет меня верить в определенную синхронность».
Я не мог не сказать ему: «я думаю, что самым безопасным будет воздержаться от дальнейших исследований. Ты замечательный человек, который очень помог бы проведению исследования, но я не хотел бы нанести вред твоему здоровью».
Лукас слабо запротестовал, но он все понял. Чуть позже на той неделе я доехал до его дома и провел с ним день. Это было первым и последним посещением добровольца на дому в рамках проекта по ДМТ. Мы обсудили его сессию, то, что произошло и то, что он думал по этому поводу. К концу дня он более или менее взял себя в руки. Через несколько дней он уже чувствовал себя достаточно хорошо, и вернулся к нормальной жизни. Он был почти на каждой из встреч, проводимых после исследования в течение нескольких следующих лет, и начал положительно оценивать свой опыт под ДМТ.