Во время разговора с Лорой после завершения проекта, он заявил:
«Теперь у меня есть гораздо более ощутимое чувство космического и божественного осознания, и измененное отношение к себе. Более реальное ощущение связи с тем, что окружает меня. Я лучше вписываюсь в общую картину. Мое собственное божественное начало в меньшей степени является абстракцией. Мои мысли и чувства сейчас в большей степени пересекаются».
Хотя он думал, что это также изменило его метод психотерапии с клиентами, он не считал, что это заметно со стороны. С момента участия в проекте ДМТ Филипп снизил употребление психоделиков. Теперь он принимал их раз в два или три месяца, вместо нескольких раз в месяц, и употреблял их более осторожно, в присутствии тех, кто сможет оказать ему поддержку. Он не был уверен в том, какие из этих перемен были вызваны другими переменами в его жизни — переездом и разводом, а какие — приемом ДМТ.
Дон был тридцатишестилетним официантом и писателем. Его трансперсональные сессии с максимальной дозой ДМТ настолько потрясли его видение мира, что он в первые за многие годы перестал писать. В отличие от Елены, Дон впал в отчаяние, столкнувшись лицом к лицу с непостижимой и всеохватывающей природой источника всего сущего. Елена была проникнута духом восточного мистицизма, а Дон был воспитан в католической вере и продолжал придерживаться ее догматов. Елена нашла любовь за «безразличной» пустотой. Дон, с другой стороны, почувствовал себя шокированным и пораженным отсутствием личного Бога или спасителя за всем этим. Он чувствовал, что его предали. ДМТ разбил его духовный и философский фундамент, и он не смог ничем заменить его.
Когда я позвонил ему, чтобы пригласить поучаствовать в дополнительном проекте, он отказался, но рассказал мне о том, как у него дела. Он чувствовал себя неплохо.
Он сказал мне: «у меня все лучше, чем перед проектом. Я испытываю больше энтузиазма к жизни, так как я пережил смерть. Я вернулся к творчеству. В том, что я пишу, присутствует влияние ДМТ, но не очень сильно».
Мы ознакомились с кратким отрывком одной из сессий Рея с максимальной дозой ДМТ, проведенной во время исследования ДМТ с ЭЭГ в главе 15, «Смерть и умирание». Когда мы встретились с ним через несколько лет, вот что он сказал нам о долгосрочном воздействии своих сессий с максимальной дозой:
«В моем словарном запасе появились новые слова для описания психоделического опыта. Я в большей степени воспринимаю людей как организмы. Я думаю, что опыт с ДМТ подтвердил определенные духовные представления, особенно веру в ценность субъективного, помимо подтверждения ценности научных данных».
Он также прислал нам фотографию своего маленького сына. Его среднее имя было Страссман.
Лукас, чей околосмертельный опыт чуть было не привел к сосудистой недостаточности, тем не менее чувствовал, что он вынес нечто позитивное из своей сессии.
«Я по-другому стал смотреть на мир после приема ДМТ», сказал он. «Я более открыт и расслаблен. Этот опыт заново подтвердил ценность моего пути и того, чем я занимаюсь. Что касается моих верований и духовных перспектив, они были усилены».
Елена, о чьем мистическом опыте мы прочитали в главе 16, прислала мне письмо через год после завершения изучения кривой доза-эффект:
«Яркость большинства воспоминаний тускнеет со временем. С ДМТ не так. Образы и ощущения от моих сессий стали более яркими и детальными. Я помню, что я смогла смотреть на вечный огонь созидания, и не обжигаться, нести на плечах вес всего мира, и не сломаться. Это приносит перспективу в мою повседневную жизнь, и я могу расслабиться и с большей легкостью принять ее. Вне меня мало что изменилось. Внутри себя я испытываю чувство комфорта от знания того, что моя душа — вечна, а осознание бессмертно».
Давайте подведем итог этих более поздних бесед. Добровольцы отмечали более сильное ощущение себя, меньший страх смерти и большую любовь к жизни. Некоторые обнаружили, что им становится легче расслабиться, и что им меньше приходится давить на себя. Некоторые добровольцы стали меньше употреблять алкоголь, или обрели повышенную чувствительность к психоделическим веществам. Другие стали более уверенны в существовании разных уровней реальности. МЫ также слышали о большей уверенности в своих убеждениях. В этих случаях взгляды и перспективы стали шире и глубже, но не изменились существенно.
К счастью, Филипп, Лукас и Кен не испытали негативных последствий. Хотя формально мы не проводили беседу с Кевином после того, как у него сильно подскочило давление, но после этого мы с ним несколько раз виделись в компании, и казалось, что он не страдал от негативных последствий.