— В Париж, к… о, дьявол! — выдохнул Данте, Талаль нехорошо усмехнулся, тело порывисто выдохнуло, я почувствовал, как резко участилось сердцебиение, а матушка с левого бока от меня удрученно покачала головой. — Нет, он не мог!
— Не мог? — Анарий сосредоточено наморщил и без того морщинистый лоб. — Вот он как раз мог. Сам знаешь, у него есть тысяча и одна причина ненавидеть Еву…
— Мастер Анарий, — подала голос та самая Ева, и судя по всему, именно в её теле я находился! — Я не думаю, что это верно…
— Ева, — спокойно проронил Талаль, — не обманывай себя. Габриель прекрасно знал, куда ты отправляешься, и знал, что Элизар — идеальная кандидатура…
— Он знал, что даже ему меня не убить, — чуть громче сказала она. — Габриель не настолько глуп, чтобы своим другом жертвовать! Я ведь…. Я ведь могла и…
— Ева, успокойся.
Мой взгляд переместился на дрожащие руки девушки, — она сама на них смотрела. Чуть скрюченные пальцы, гладкая белая кожа с тонкими линиями на ладони; но я все еще помнил, как у нее вместо кожи были мышиные крылья, и эта картинка не шла у меня из головы. Руки Евы сильно тряслись, и безымянный палец левой руки сам собой дергался. Внезапно что-то черное упало на ладонь, я не сразу понял, что это за теплая капелька. Потом вторая, третья… руки матушки сильнее сжали плечи. Ева плакала черными слезами вампира, теплой проклятой кровью, и в жилах её текла алая кровь человека! Живое сердце, живое тело, живая кровь, живая девушка с потрясающими глазами… немыслимое бессмертное чудовище…
— Я правда не хотела… я не виновата! Я пытаюсь, я… почему он так со мной?!
— Ева… — Анарий потер переносицу. — Мы обсуждали это с тобой сотню раз.
— Мастер Анарий! — спохватился Лешек. — Тут это, ну оно, расползается!
— Ты нормально изъясняться можешь?! В чем проблема?
— Я не могу заделать брешь, вот в чем! Может, вы подойдете?
Вместо этого встала Ева, скинув и руки матушки, и рубашку Данте. Вампиры синхронно закрыли глаза, Талаль слегка прикусил губу. Девушка быстро пробежала между кресел до стола, и я увидел себя вблизи. М-да, я в бытность, во время стычек с Саббат, в лазарете лучше выглядел! Я выглядел как мумия в анфас и чуть лучше в профиль! Серая пергаментная кожа плотно обтягивала череп, губы превратились в одну тонкую линию, и даже нос слегка провалился внутрь, кожа глубокой складкой собралась у крыльев.
Девушка как будто захотела коснуться моего носа, даже протянула руку, но пальчик замер в паре сантиметрах.
— Лешек, шприц, — коротко приказала она, и протянула ему другую руку.
Маг с сомнением оглянулся назад, на Анария, пожал плечами и протянул девушке шприц. Она покачала головой и выгнула руку в локте так сильно, что образовался приличный угол и кость слегка выперла под кожей. Маг ловко вонзил иглу в вену, но укола я не ощутил. Странно.
— Данте, ударь сзади, — сказал Ева и закрыла глаза. Я, соответственно, тоже перестал что-то видеть.
Внезапно я испытал сильнейший удар между лопаток, будто тупым дрыном, который тем не менее, глубоко вошел в плоть. А потом я почувствовал еще один укол, на этот раз в шею, в яремную вену. Бог мой, как я был рад ощутить потоки магии в теле, тяжелые удары сердца и все тело, которому не нужен воздух!
* * *Первое, что я увидел, продрав глаза, это сложенную в стандартную печать руку. Я перевел глаза выше, ожидая увидеть бледную девчонку, но наткнулся на рыжую шевелюру.
— Ева, выйди.
— Конечно…
— Рубашку захвати, я уже привык, а вот матушку Цисану хватит инфаркт.
— Шарш… Данте!
Зло хлопнула дверь. Похоже, на язвительное замечание Шарша Ева обиделась. Ему все же виднее, я девушку со стороны обнаженной не видел, наверное, там есть, на что закрывать глаза.
— Он очнулся, — сказал рыжий.
— Прекрасно, — согласился кто-то, похоже, Данте. — Талаль, слушай, хватит…
— Заткнись!
Опять хлопнула дверь.
— Анарий, Рафаэль на связи, ты знаешь? Что мне сказать ему?
— Я сам! Шарша, ты — на выход! Лешек, я скоро вернусь, если Элизар за это время упокоится, я тебя следом отправлю!
И опять дверь.
Я попробовал что-нибудь сказать и неожиданно захрипел неузнаваемым голосом. Рыжий маг двумя жестами наладил постоянный поток энергии, я даже умилился. Это было так приятно, когда тебя наполняют до краев, как кувшин — водой!
Но даже не смотря на это, дикая слабость в теле не проходила. Трудно было даже представить, что оно шевелиться может, не то что бы хотя бы подняться на локте!