Но, вопреки ожиданиям, первый день на новом рубеже также прошел более или менее спокойно. И все-таки Щербинин с часу на час ожидал самых активных и ожесточенных действий. Ведь не для того гитлеровское командование поставило на этом участке головорезов из эсэсовской дивизии «Викинг», чтобы они вели обычную перестрелку и ограничивались поисками разведчиков.
Полк Щербинина держал центр обороны дивизии, а батальон Жарова правым флангом граничил с соседним полком.
Как только чуть посерел горизонт и первые отблески рассвета упали на землю, Андрей Жаров был уже на наблюдательном пункте и внимательно изучал местность, сверяя ее с картой. Ему нельзя было пропустить мимо своего внимания ни одной складочки, ни одного бугорка, ни одного кустика. И все это он должен держать в голове, всегда видеть и знать, как линии собственной ладони. Жаров понимал, насколько заманчивыми для наступающих являются стыки между подразделениями, и он еще накануне усилил приданными артсредствами роту Сазонова, занимавшую оборону на крайнем правом фланге. Да Щербинин дал из своего резерва и подчинил Сазонову взвод полковой разведки Пашина. Стык прикрыт надежно, и если туда сунутся немцы, то им придется солоно. А может, гитлеровцы отступят от привычного шаблона и ударят в другом месте? Такие сомнения появлялись, но Жаров отбросил их, потому что слишком хорошо знал психологию противника, и решительно передвинул свой командно-наблюдательный пункт по фронту, поближе к Сазонову. Отсюда он сейчас и наблюдал за местностью и передним краем противника.
Немцы пока держались спокойно. Наши наблюдатели не могли заметить ни малейшего движения. Даже огонь на этом участке гитлеровцы вели как-то вяло, будто по инерции. И опять сомнения забеспокоили комбата. А может, все-таки немцы не здесь ударят, а вдоль селищенской дороги, которая является наиболее удобным путем к внешнему фронту противника? У Жарова возникло желание посоветоваться со Щербининым. Старик опытен и хитер, его на мякине не проведешь. А тут, кстати, командир полка сам заявился к Жарову.
— Как у вас тут?
— Пока спокойно.
Щербинин похмыкал, потом, прищурив глаза, спросил:
— А ты чего это к Сазонову подвинулся?
— А вы почему подчинили Сазонову взвод разведки? — ответил вопросом на вопрос Жаров. — Я, наверное, подвинулся сюда по той же причине.
Офицеры посмеялись. Они хорошо понимали друг друга.
— А что, если немцы все же нанесут удар вдоль селищенской дороги? — уже серьезно спросил Жаров.
Щербинин ничего не ответил, продолжая наблюдать в бинокль за передним краем противника. Потом как-то неожиданно заговорил:
— Спокойно, говоришь, ведут себя «викинги»? Даже постреливают редко? Вот тут их ослиные уши и видны. Здесь, здесь они будут наступать!
Щербинин и Жаров не ошиблись. К исходу того же дня до батальона эсэсовцев после мощного артналета повели наступление на участке роты Сазонова.
Противник не зря начал наступление в тот момент, когда день вот-вот должен перейти в ночь. Это давало им возможность в случае успеха ввести в образовавшуюся брешь свои войска под покровом темноты. Все было рассчитано на внезапный, короткий, но сильный удар.
Едва над позициями Сазонова успела осесть земля, вздыбленная взрывами вражеских снарядов и мин, как впереди показались густые цепи эсэсовцев.
Жаров удивился: немцы наступали без обычной танковой поддержки. Комбат приказал открыть огонь с предельно коротких дистанций. В окопах, ячейках, на огневых позициях люди замерли в ожидании команды «Огонь!». Нервы напряжены до предела. Когда немцы уже подходили к рубежу броска в атаку, вдруг в обычный шум боя вплелся металлический рокот моторов. Танки! Цепи гитлеровцев мгновенно расчленились, образовав проходы, и в них устремились тяжелые вражеские машины.
— Циркачи! — с перекошенным лицом крикнул Жаров. — Фокусники! Это вам дорого обойдется.
— Огонь! Огонь! Огонь! — понеслась команда из конца в конец боевого участка.
Немцы, конечно, на легкий успех не рассчитывали — не те времена, — но такой плотности огня они не ожидали. На Сазонова работала почти вся наличная артиллерия полка, был поистине шквальным огонь автоматического оружия, а тут еще до роты гитлеровцев, наступающих на правом фланге, напоролось на минно-огнеметное поле… Огонь, дым, взрывы, и из этого дымно-огненного клубка — звериный вой десятков людей. Отдельные солдаты вырывались из цепи и, охваченные пламенем, метались по полю, как «шутихи» во время большого пожара.