— Огонь! — скомандовал он, указывая на танки.
Наводчик один за другим сделал два выстрела, но снаряды срикошетили, и танки продолжали идти навстречу. Первый из них был метрах в шестидесяти, когда наводчик остановил его прямым попаданием. Машину сразу добили другие орудия. Второй танк заходил с фланга. Не сумев развернуть орудие, артиллеристы бросились в кювет, чтобы оттуда ударить гранатами. Танк с налету подбросил орудие, потом подмял его под себя. Покровский, находившийся неподалеку, поднялся во весь рост и метнул в борт противотанковую гранату. Машина замерла, но и отважный артиллерист упал, истекая кровью. Возможно, он попал под осколки своей гранаты, а возможно, его сразила очередь эсэсовского пулемета.
Рота «тридцатьчетверок» по сигналу Березина на полном ходу перескочила ручей и смяла немцев. За танками поднялись и цепи атакующих. Они стремительным броском преодолели узкую полоску земли и оказались на вражеских позициях. Завязалась ожесточенная схватка. Тогда-то и были захвачены двое пленных. Их каким-то чудом удалось невредимыми протащить сквозь огонь и доставить в штаб.
А бой продолжался. Березин бросился к подбитому танку и, укрывшись за ним, подавал команду за командой. Вокруг рвались мины. Слева неожиданно выскочил «фердинанд» и помчался к мостику. Перебегая и припадая к земле, за ним продвигались немецкие автоматчики. Чуть далее маячили еще три вражеские машины.
Вместе с замполитом у мостика было уже несколько человек. «Фердинанд», видимо, решил расстрелять «тридцатьчетверку». Первый снаряд просвистел над головами, второй врезался в заднюю часть подбитой машины и оглушил находившихся вблизи. Следующий снаряд был фугасным. Он разорвался под самым танком. Осколками убило двух солдат, нескольких ранило, задело слегка Березина.
Сгоряча он бросился к пушке, что находилась сзади. Она молчала: командир орудия и наводчик были тяжело ранены, да и снаряды кончились. Но вот заряжающий откуда-то приволок ящик снарядов.
— Заряжай! — скомандовал Григорий, становясь за наводчика.
— Готово.
— Какой снаряд? — уточнял Березин, наводя орудие в башню «фердинанда».
— Подкалиберный.
— Сейчас мы его под это самое…
«Фердинанд», приостановившись у мостика, ведя огонь по разведчикам Пашина, ворвавшимся на передний край противника, бил по ним с тыла, пытаясь внести в их ряды замешательство. Григорий навел орудие и выстрелил. Снаряд просвистел мимо.
— Промазал, растяпа! — обругал он самого себя. — Заряжай!
Впрочем, команды подавать не нужно: новый снаряд уже в казеннике.
— Чуть ниже берите! — подсказал заряжающий.
Грохнул выстрел, и «фердинанд» остался без гусеницы.
Как рассвирепевший зверь, почуяв опасность, бросается порой на охотника, так и этот бронированный хищник в один момент развернул хобот орудия в сторону Березина. Еще мгновение, и бронебойный снаряд просвистел над головой.
— Ну берегись, сейчас ахнет! — проговорил замполит, еще раз наводя свое орудие. — Упредить бы!
Оба выстрела прогремели одновременно. В глазах Березина сверкнул взблеск огня, и оглушительный гром взрыва поднял его на воздух. Григорию понадобилась какая-то доля секунды, чтобы бросить взгляд на мостик и запечатлеть в сознании охваченный пламенем «фердинанд». А когда сам он грохнулся на землю в нескольких метрах от орудия, уже раздался оглушительный взрыв, разметавший на части эсэсовскую машину.
— Туда и дорога! — облегченно вздохнул Березин. Но, взглянув на орудие, из которого он разбил «фердинанда», оцепенел снова: его заряжающий был убит наповал. Смерть малознакомого ему солдата, с которым его только что свела судьба, казалось, подорвала последние силы. Все стало мрачным и черным. Ведь и сам он мог бы сейчас лежать вот так же растерзанным, а чуть позже его зарыли бы в братской могиле, и конец всему. Эх, война, война! Как она слепа и безжалостна!
Он провел рукой по мокрому лицу. Ладонь оказалась в крови. В плече — острая боль. Саднило локоть. Страшно звенело в ушах. Ранен! Может, и его дни и часы уже сочтены, и он последний раз видит это хмурое небо. Нет, только не умирать! К черту отчаяние! Жить, и никаких гвоздей! Жить, жить, жить!!!