Штеммерман не терпел напыщенных слов, потому без всякой учтивости перебил Гилле:
— Наши дни и часы сочтены, господа, и сейчас не время для декламаций. Пробиться или погибнуть — вот выбор! Я требую — сохранять дисциплину, поддерживать веру подчиненных в спасение, беспрекословно выполнять любой приказ! Мое решение вы получите.
Весь следующий день шли яростные бои. Они не стихали и ночью. Порой казалось: еще натиск — и кольцо будет прорвано, но все оставалось по-прежнему. Перемены наступили утром 16 февраля. Русским удалось выбить немцев из Комаровки и Хилек. Хубе несколько попятился в районе Лисянки — Хижинцы. В эти часы от него вдруг поступила радиограмма:
«Создавайте кулак, пробивайтесь ко мне!»
Штеммерман был сражен. Теперь все кончено. Рухнули последние надежды, и он может рассчитывать лишь на себя. Ни Хубе, ни Манштейн, ни Гитлер его не спасут. События достигли точки кипения.
Всю дорогу Фред раздумывал, зачем он понадобился Черному генералу? Все ведь, кончено, и пора уже позаботиться и о себе. А Гилле, видно, снова потребует «подвига во имя фюрера». Нет, не так он представлял себе службу в прославленной дивизии «Викинг». Чины, награды, блеск! А кто он? Офицер особых действий. Дали ему роту молодчиков-головорезов и поручают самую грязную работу. И что он получил от этого? Чемоданы с добром? Их все равно придется бросить. Русские осатанели. Потери немцев ужасны. До чего довоевались: Шандеровка да Стеблев — вот и вся территория окруженных. Из восьмидесяти тысяч, которые были в кольце вначале, дай бог, если осталось двадцать. Не прорвутся они сегодня ночью — всем конец.
А может, Черный генерал потребовал на расправу? Последнее время он всем недоволен. Смотрит зверя зверее. А что, плохо он нес у него службу? Мало жег, расстреливал? Только Гилле все ненасытен. Война без крови и пожарищ для него что ветчина без горчицы. А Фред ему не отказывал ни в ветчине, ни в горчице. Все бегут, не на кого положиться, а он, Фред, служит ревностно, как никто. А что проку?
Невольно вспомнилась сцена на аэродроме. От Хубе пришли «юнкерсы». Молодчиков Фреда поставили на охрану. Еще не выгрузили боеприпасы, как к самолетам подвезли раненых. Только погрузили — новый приказ: выгрузить обратно. Крики, ругань, проклятия. Прошло с полчаса, и места раненых в самолетах заняли офицеры, получившие разрешение на эвакуацию. Как они грузились! У каждого два чемодана. И тоже — крики, ругань, проклятия. Едва взлетели первые самолеты, как наскочили русские дьяволы. Бог мой, что творилось. Самолеты загорелись, начали взрываться. Ад кромешный. Мало кто уцелел тогда. А кому досталось? Ему, Фреду. Будто он придумал этих русских.
Или дезертиры. При чем тут Фред? Бегут солдаты, бегут офицеры. Русским сдаются командиры рот, батальонов. Даже «викинги» при первой возможности поднимают руки. «Пропуска» русских раскупаются нарасхват. Тайком, конечно, а нарасхват. Больше того, русские лазутчики выкрали целый штаб полка и увезли с собой его командира. А кому больше всего досталось? Опять ему, Фреду Дрюкеру. Черный генерал чуть не расстрелял его за это.
Трудно выжить. Может, зря он боится русских? Вон перебежчики по радио выступают, других зовут. Нашелся и его «дружок» Витмахт. Трижды выступал по радио. Звал Дрюкера, обещал прощение. Видно, Вилли выдал. Иначе откуда узнал он, что Фред в «викингах»? Сам Витмахт у них в чинах, подвизается в каком-то комитете «Свободная Германия». А комитетом генерал фон Зейдлиц командует. Тоже обращался по радио. Тут пишут, что они выступают под дулом пистолета. Неужели так? Что-то не верится. Просто русские сумели повернуть их на свою сторону. А что, если и ему, Фреду, переметнуться туда? Да прихватить бы с собой… Черного генерала?
Фред вздрогнул от неожиданности и зажал себе рот рукой, хоть с губ его не сорвалось ни единого слова. Нет, он просто с ума сошел. Неужели и его распропагандировали русские? Ну их к черту! Еще раскиснешь сдуру, и голова с плеч.
У порога дома, где размещался штаб Гилле, Фред замедлил шаг. Его сразу прошиб пот. Как и все, он презирал Черного генерала, завидовал ему, восхищался и ненавидел, служил ему, стараясь во всем угодить, и дрожал перед ним и перед его именем. Но, к удивлению Дрюкера, Гилле принял его доброжелательно. Фред успокоился. Генерал заговорил тихо, вкрадчиво. Но стоило ему уставиться на Фреда своими ледяными глазами, и Дрюкеру снова сделалось не по себе.
— В натуре немца живет дух разрушения. Немец всегда повергает врага в прах. Быть немцем — значит быть среди опасностей и все добывать кровью.