О ВЫСОКОМ И НИЗКОМ
Еще час назад все выглядело иначе. Низкое солнце не было столь багрово зловещим. Чистый горизонт не кровянился, а радовал золотистыми отблесками. Даже голые деревья, сучья которых теперь посечены осколками, не бередили душу. И этой грозной канонады тоже не было. Да и лица бойцов казались совсем иными: было в них что-то мягкое, доброе, теперь же — Щербинин видел ясно — их лица будто высечены из камня. В глазах решимость и ожесточение, готовность ко всему, чего не миновать.
Немецкая контратака была похожа на десятки других и не похожа ни на одну из них. Была она до дикости исступленной, и все же безрезультатной. Горели и взрывались черные туши танков, редели цепи эсэсовцев, а успеха не было. Однако и беспредельная стойкость не беспредельна: немцы сжевали оборону слева от Щербинина, и в узкую брешь хлынула лавина их танков. Значит, прорыв!
Случилось, что полк Щербинина получил сегодня задачу выдвинуться на рубеж у станции Тетерев. Батальон Черезова ушел туда с утра, а Жаров много позже, и его батальон могут настигнуть прорвавшиеся танки. Трудно ему придется! А тут сиди и жди у моря погоды. Щербинин даже плюнул с досады.
Третий батальон Капустина, последним сдавший свои позиции, собран в лесу. Дали б сейчас машины, да на Тетерев!
Наконец все выяснилось: Капустин временно оставался на месте, а Щербинину предписывалось догонять свои батальоны. Выслушав приказ, Капустин помрачнел и, отойдя в сторону, зачертыхался. Сейчас же начнут бросать в контратаку за контратакой, пока не опустошат роты. Нет ничего хуже временного подчинения!
Щербинин возмутился. Как смел Капустин так реагировать на приказ?
— Капитан Капустин!
— Я слушаю вас, — мгновенно повернулся тот и шагнул к майору.
— Что это значит? — нахмурился Щербинин.
— Виноват, товарищ майор. Но очень не хочется идти в чужое подчинение. Начнут бросать как попало…
— Как же вы учите подчиненных? — наступал Щербинин. — Да вас самих надо учить выполнять приказы.
— Виноват, — попятился офицер, все еще не сознавая, однако, своей вины.
— Смотрите, Капустин! Не под силу батальон — просите роту. Впрочем, услышу такое еще — и взвода не доверю, а рядовым в строй пошлю. Слышите?
— Я старый солдат, товарищ майор, — разобиделся комбат.
Майор наскоро собрал солдат и офицеров, разъяснил им задачу. А когда машина тронулась, Щербинин опять вспомнил Капустина и долго не мог остыть. Нет, надо научить его выполнять приказы. Жаров бы не стал ныть. И Черезов не расплакался бы. А этот…
Машина неслась по гладкому проселку. Из-за леса справа доносился гул недалекого боя. Опасаясь наскочить на немецкие танки, майор озабоченно посматривал по сторонам сквозь стекла кабины. У развилки дорог шофер сбавил скорость, словно гадая, куда ехать — в гору к лесу или влево.
— Прямо в гору! — не задумываясь решил Щербинин.
Но за лесом послышались орудийные выстрелы.
— Фу, черт, кажись, нельзя, — придержал он шофера за рукав, — давай в объезд.
Огибая лес слева, машина сделала добрый круг. Зато выстрелы теперь слышались совсем в стороне Наконец Щербинин выбрался на дорогу, по которой должен был двигаться Жаров. Но сзади неожиданно появились немецкие танки. Щербинин рванул ворот гимнастерки. «Жми!» — приказал он водителю. Шофер прибавил газу. Невысокий лес стоял стеной по обеим сторонам грейдера. «Случись на пути фашистские танки — деваться некуда», — удрученно подумал майор. Но только подумал, как так и вышло. Однако сначала показался боец с флажком. Он взмахнул им несколько раз снизу вверх. «Жаров!» — догадался Щербинин по сигналу. Это означало — «Кто двигается?» Один из разведчиков вытянул в сторону руки с флажками. Ответный сигнал был понят молниеносно. «Стой!» — последовал новый сигнал с дороги. Как «стой», если нужно лететь вперед? «Да ведь они минировали дорогу!» — блеснула догадка. В эту минуту раздался залп с танков, замаскированных на опушке леса. Снаряды разорвались неподалеку. В двух километрах сзади надвигались еще танки. Куда деваться? Острый взгляд сибиряка-таежника уже инстинктивно рыскал по сторонам.
— Вперед! — крикнул он шоферу.
— Там же немцы!..
— Вперед! — скрипнул майор зубами.
У Жарова, не сводившего глаз с грейдера, перехватило дух. С ума сошел! Сейчас же налетит на мину! Или немецкие танки, что притаились за деревьями, разнесут его в упор. Сигналить — «Стой!» Еще и еще сигналить! Все тщетно. Флажки в руках Зубца бессильны остановить машину. Пути назад у нее нет, так как вдогонку мчатся эсэсовские танки. Выход, казалось, один — скрыться в лесу. А Щербинин явно несся на мины. Андрей в отчаянии перевел взгляд на немецкие танки. Но грохнул разрыв, и на месте, где только что была машина, лишь столб огня и дыма. Все кончено. От этой мысли у него похолодело в груди. Но вдруг глаза Жарова совсем округлились: над лесом взвилась дымовая ракета. Сигнал бати! Сильно-сильно заколотилось сердце. Он еще не знал, как и что случилось. Но понял: жив Щербинин, жив! Как тут же выяснилось, машина его юркнула по проселку в лес и оказалась вне опасности.