ПЕРЕДНИЙ КРАЙ
Передний край — это линия войск, которую отделяет от противника лишь узкая полоска ничейной земли. Это значит, ты лицом к лицу с врагом и твой окоп — твоя крепость.
Жаров ежедневно бывал в своих ротах, и в окопах и траншеях переднего края он лучше всего постигал дух отваги и мужества, царивших здесь безраздельно.
К Назаренко сегодня пришлось пробираться по узкому и мелкому ходу сообщения, скользя ногами по жидкой грязи, местами согнувшись в три погибели.
— Как же вы ходите тут?! — строго укорил Андрей командира.
— Времени нет, — оправдывался Назаренко.
— Но это же не ход сообщения, борозда какая-то.
— Углубим, товарищ капитан.
— Сколько человек потеряли в этом лазу?
Назаренко замялся.
— Нет, сколько?
— Трех ранеными… — виновато произнес он.
— Видите, какова цена командирской беспечности…
Когда Назаренко был взводным, то всегда оказывался на лучшем счету, а получив роту, офицер не сразу освоился с новыми обязанностями, и временами его приходится попросту подталкивать. Любое замечание самолюбивый командир воспринимает болезненно, зато уж дважды ничего повторять не нужно.
В траншее сыро и слякотно. Она ломаной линией протянулась по ровному открытому и слегка покатому полю и кое-где спускается к самой реке.
Отрывочно хлопают одиночные выстрелы, вспарывают воздух короткие очереди автоматов и длинные — пулеметов. Вражеские снаряды и мины рвутся всюду: и у самого бруствера траншеи, и в деревне, и за деревней. Одни из солдат у пулеметных площадок или в стрелковых ячейках, другие, присев тут же в траншее, негромко разговаривают, третьи отдыхают.
Жаров прильнул к окуляру перископа. Вот она, линия позиции немцев! Он начал обзор, медленно перемещая перископ. Перед ним огневой планшет роты, и на нем — все, что известно о противнике: траншея, минные поля, проволочное заграждение, огневые точки, позиции орудий и минометов, командно-наблюдательные пункты. Отрываясь от окуляра перископа, Андрей поминутно поглядывал на схему, сравнивая ее с тем, что видел перед собой. Хорошо поработали разведчики и наблюдатели. Они точно «засекли» и «зарисовали» противника. В движущейся панораме перед Андреем передний край врага. Вот каска торчит из окопа. Почему не видит и не бьет снайпер? Вот пулеметная точка, другая, третья…
— Взгляните, товарищ капитан, — обратился к Жарову Пашин, — цель номер четыре, правее ноль-двадцать, по-моему, наблюдательный пункт. Видите?
Да, Жаров видит. Точно, наблюдательный пункт. Замаскирован весьма искусно, но выдает его едва заметный блеск бинокля или стереотрубы.
— Разбить бы! — предложил Назаренко.
— Что ж, пойдем к артиллеристам.
На минуту Жаров задержался у позиции бронебойщика Голева.
— Танков нет, — пояснил Голев, — так бьем по огневым точкам.
— И как?
— Вроде неплохо, товарищ капитан. Ей-бо, неплохо!
— Ваша задача сейчас?
— Да подавить вон ту точку.
— Какую это? — И Андрей поднял к глазам бинокль.
— Видите кусты?..
— Ну, ну…
— Ближе пятьдесят, на скате пулемет.
— Вижу.
— Вот его и сбивать будем. Только дюже хоронится, пустит очередь и хоронится. Но укараулим, обязательно укараулим.
Со снайперской винтовкой в руках к Жарову приблизился Глеб Соколов.
— На позицию, фашистов истреблять, — ответил он на вопрос комбата.
— Сколько их у тебя на счету? — поинтересовался Жаров.
— На этом рубеже семнадцать.
— Для начала неплохо, — похвалил Назаренко.
— Плохо, что не отлично, — полушутя возразил Андрей. — Пусть не успокаивается.
— Этим не болею, товарищ капитан, — улыбнулся снайпер. — Надо, и другим помогаю, хоть Голеву, например. Он так запугал гитлеровцев, что глаз не кажут, а ружье его не миномет, траектория не навесная.
— Сами управимся, иди, иди, балагур, — слегка подтолкнул его Голев.
— Через полчаса не собьешь — сам возьмусь, ей-бо, сам, — расшутился Соколов, иронизируя над привязанностью уральца к этому «ей-бо».
— Все «воюете» с ним? — улыбнулся Жаров, кивнув на Глеба.
— Вовсю: ведь молодо-зелено! — ответил Голев, и в словах чувствовалось, что старому уральцу по душе этот лихой парень.
Прошли к орудию, выставленному на прямую наводку. Оно по нескольку раз на день меняет позиции и не дает немцам покою. Это кочующее орудие Покровского, наводчиком у которого сержант Максимов.
Покровский недавно в полку, но он уже успел полюбиться многим. В обращении прост, приветлив, но в бою это строгий волевой командир.