В 1900 году, когда М. В. Довнар-Запольский познакомился с Толстым, то жил еще в Москве, читал в качестве приват-доцента лекции в университете, занимал должность старшего помощника архивариуса Московского архива Министерства юстиции, состоял секретарем Археографической комиссии Московского археологического общества и преподавал в женских гимназиях Ржевской и Купчинской. Кроме того он в то время был неофициальным редактором еженедельного журнала «Народное благо».
Вспоминая о своем первом посещении Толстого, Довнар-Запольский говорит, что по портретам он представлял себе его «полным, мощным старцем с суровым лицом», а в действительности он увидел «фигуру старца, украшенную красивой бородой, среднего роста, немножко сгорбленного и довольно тщедушного, широкие складки блузы висели на нем… Внешний облик его давал впечатление мягкости, как бы соответствовал высоте его учения, исходившего из любви к ближнему». «Вслед за короткой передышкой после обеда, всё остальное время до позднего вечера я провел со Львом Николаевичем и Буланже. До вечернего чая мы были в саду и почти всё время разрабатывали план издания журнала, план будущих работ. После чая мы отправились гулять, сначала по полям, потом зашли в лес над рекой Воронкой. Густой туман спустился наземь, мы долго не могли попасть обратно к усадьбе. Так как мы ходили по бездорожью, то Лев Николаевич заблудился, и только поздним вечером мы наконец попали к забору сада, через который пришлось перелезать. Правду говоря, я страшно устал, несмотря на свои молодые годы, но хуже то, что в ходьбе я отставал от Льва Николаевича, приходилось не раз просить замедлить шаг или дать передышку». Толстой шутил, убеждал Довнар-Запольского бросить городской образ жизни и «со страстностью молодого убежденного врача» уговаривал его бросить куренье.
В связи с проектом организации журнала М. В. Довнар-Запольский вспоминает о сущности своих бесед с Толстым. «…В нашей беседе вопрос об издании журнала играл большую роль. Меня очень стесняло обращение со мной великого писателя как с таким редактором, который должен давать указания сотрудникам, в том числе и самому Толстому. Меня стесняли его просьбы дать ему тот или иной совет. В это самое время Лев Николаевич был близок к окончанию драмы «Живой труп» и работал над повестью. Он спрашивал меня, с каким из этих произведений удобнее выступить с первого же номера. Мне думалось, что начать с повести было бы удобнее. С этим он согласился и заявил, что немедленно же засядет за ее окончание и отделку. — После некоторых колебаний Лев Николаевич согласился взять на себя редактирование литературного отдела. Он с увлечением говорил о своей будущей редакторской работе и приводил меня в смущение своими заявлениями, что обо всем будет со мной совещаться. Я мог возражать ему только одно, что я совсем не подготовлен к тому, чтобы разбираться в вопросах изящной литературы». В той же беседе Толстой рассказал Довнар-Запольскому о том, что обдумывает «повесть из жизни декабристов». Он советовался с своим гостем, как историком, и поразил его «тем многолетним накоплением знаний эпохи, которое выявил в разговоре». (Сообщение М. В. Довнар-Запольского. Архив К. С. Шохор-Троцкого).
О затеянном П. А. Буланже журнале и о судьбе этой затеи см. прим. 82, 92, 160 и 206. Еще см. т. 88, письмо к В. Г. Черткову от 11 декабря 1900.
84. 3530-31. Читал George Eliot — Джордж Элиот (George Eliot, псевдоним Мэри-Анны Эванс, 1819—1881) считается после Диккенса и Теккерея самой выдающейся представительницей английского романа девятнадцатого века. Толстой высоко ценил ее творчество, а ее роман «Адам Бид» («Adam Bede») причислял к образцам «высшего» искусства («Что такое искусство?», гл. XVI). См. еще отзывы Толстого о Дж. Элиот в т. 60, письмо к гр. А. А. Толстой от 12 июня 1859 г., и т. 83, письмо к С. А. Толстой № 297 от 2 февраля 1885 г.
В Яснополянской библиотеке имеются следующие сочинения Элиот: «Adam Bede» (Leipzig, 1859), «Felix Holt, the Radical» (L. 1867), «Romola» (L. 1863), «The Mill on the Floss» (L. 1860), «Middlemarch» (Berlin, 1872—74). Первые три издания с пометками Толстого.
Какое сочинение Элиот читал Толстой в августе 1900 года выяснить не удалось.
85. 3531. и Ruskin’а — Джон Рёскин (John Ruskin, 1819—1901), английский писатель, критик, историк искусства, экономист.
Какие сочинения Джона Рёскина Толстой читал в августе 1900 года неизвестно. Возможно, что он читал в рукописи подготовленный Л. П.
Никифоровым перевод отдельных произведений Рёскина или сборников его афоризмов (в 1900—1902 годах вышел в свет ряд произведений Рёскина в переводе Л. П. Никифорова).
86. 369. Сережу называю Андрю[шей], — Сыновья Толстого: Сергей Львович и Андрей Львович.
87. 3715. Начал о безверии. — Статья эта не была закончена Толстым.
30 августа. Стр. 38—39.
88. 3812. 72 года. — Л. Н. Толстому исполнилось семьдесят два года 28 августа 1900 г.
89. 3918 Что отец делает, то и сын делает. — Ср. Евангелие Иоанна, V, 19: «…Иисус сказал: истинно, истинно говорю вам: сын ничего не может творить сам от себя, если не увидит отца творящего: ибо, чтó творит он, то и сын творит также».
7 сентября. Стр. 39—42.
90. 392829. Андрюша уезжает….. подвод. — Андрей Львович Толстой переезжал с женой и ребенком из Ясной поляны в свое имение Таптыково (Тульской губ. и уезда), находившееся в семнадцати верстах от Ясной поляны.
91. 3929. Salomon….. здесь. — Карл Альфонсович Саломон (Charles Salomon, p. 16 июля 1863), знакомый Толстых, профессор русского языка в парижских учебных заведениях и переводчик некоторых произведений Толстого на французский язык. О нем см. т. 52, комментарий к Дневнику от 23 августа 1893.
92. 3930. Журнал не устраивается. — М. В. Довнар-Запольский получил от управляющего канцелярией московского генерал-губернатора (вел. кн. Сергея Александровича) В. К. Истомина неудовлетворительный ответ в связи с хлопотами о журнале. На «записке для памяти», составленной чиновником особых поручений при Департаменте полиции Л. А. Ратаевым и пересланной Департаментом московскому генерал-губернатору «на заключение», последний надписал резолюцию: «Высказаться отрицательно» («Голос минувшего», 1918, № 4—6, стр. 303).
93. 4032—33. увеличивает знаменатель. — Толстой любил говорить, что «человек это дробь. Все качества, достоинства человека — числитель. Мнение же его о себе — знаменатель. Избави Бог, если, как это часто бывает, разрастется до бесконечности знаменатель» (из письма к П. П. Соколову от 11 апреля 1910 г.). «Постарайтесь как можно больше уменьшить ваш знаменатель, и чем больше вы достигнете этого, тем радостнее будет ваша жизнь для вас самих и тем нужнее другим людям» (из письма к Ш. Миньковичу от 27 марта 1910 г., т. 81). — См. еще о том же в т. 42, «Круг чтения» на 9 сентября, и в книге Н. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым» (изд. «Посредник», М. 1912, стр. 238).
94. 4112—13. Человек ходит, Бог водит — русская пословица.
95. 4211. 11) К большой драме — Под «большой драмой» Толстой, вероятно, подразумевает «драму христианского воскресения» (см. т. 53, Дневник от 13 декабря 1897), т. е. драму человека, переживающего начальное пробуждение религиозного сознания. Название же «драма христианского воскресения», как и название «своя драма» (в списке сюжетов — см. стр. 340), несомненно является одним из названий той незаконченной им драмы, которую Толстой позднее озаглавил «И свет во тьме светит» и которая впервые появилась в свет в «Посмертных художественных произведениях» (изд. A. Л. Толстой, М. 1911), но с обширными цензурными пропусками. Полностью драма эта впервые вышла в заграничном издании И. П. Ладыжникова (под ред. В. Г. Черткова, Берлин, 1912) и в издании Толстовского Общества в Москве — по подлинным рукописям автора под ред. В. И. Срезневского (М. 1919), напечатавшего статью „О личном элементе в драме Л. Н. Толстого «И свет во тьме светит»“ («Бирюч Петроградских госуд. академических театров», II сб. статей под ред. A. C. Полякова, П. 1920). Еще см. т. 35. — Автобиографичность этой драмы, между прочим, подтверждена самим Толстым — в его письме к М. Л. и Л. Л. Толстым (май 1893): «Пересматривал начатое [«И свет во тьме светит»] и одно начало — вы не знаете — и хочу кончать и выложить там часть то[го], что испытываю» (см. т. 66); в беседе же с Оскаром Блюменталь Толстой сказал: «Я обдумываю уже в течение нескольких лет драму, близкую моему сердцу… Эта пьеса будет содержать мои собственные испытания — мою борьбу, мою веру, мои страдания, — всё, что близко моему сердцу». См. «Сборник воспоминаний о Л. Н. Толстом», изд. «Златоцвет», М. 1911, стр. 70. Слова сказаны весной 1894 г.