18_____
Ездил в Гостиный двор. У букиниста видел отличных «Фоблаза» и Casanova, но дорого. Были гости, еще до обеда; играл танцы. Вечером ездил к Сомову, от Ивановых отглашение на субботу, это жалко. У К<онстантина> А<ндреевича> были Званцевы, Семичевы, Аргутинский, Добуж<инский> и Лебедевы. Было уютно. Сомов, провожая, танцовал на улице. Вернулся смутный, но не недовольный; в комнатах какой-то хаос и грязь.
19_____
В типографии еще ничего нет. «Цветник» идет хорошо, «Крылья» тихо, в «Мире Божьем» ругают меня, называя «модным в известных слоях романистом»{742}, Сологуба и т. д. Покупал бумагу. Денег очень мало; в четверг едем. Телефонировал Леману, зовя его к себе, но не застал его. Штейнберги звали сегодня. Страшно тянуло в «теплые края» на 9-ю <линию>, но не зашел, будучи без денег; стригся, заходил к Леману, в Таврич<еский> сад, но видел там только Пуца; был вечер без дождя и сносный; поехал по набережной мимо богатых милых домов к моим идиотам; Зинаиды не было, княгиня больна, сидели en 3 и болтали злой и бессильный вздор. Когда господин, услав Корвовскую, хотел говорить со мной приватно, я уехал домой. Сплетню о Наумове усиленно распускает Венгерова. Болела голова. Был Потемкин, но, узнав, меня не дома, не поднимался.
20_____
Приехал зять; отправились с Сережей к тете; там был Вяча Шакеев, уходящий скоро в плаванье; т. к. он стал красивый, разговорчивый и не все время проводит с девицами, то мне было приятно. Пошли к Андриевич; о, скука и пошлость дач! Там было неплохо, belle soeur Ек<атерины> Эд<уардовны> приняла меня за студента; качался в качелях один, о чем-то думая, и подходила сладкая тошнота. Поговорил о делах с зятем, это облегчило. К Добужинскому решил не ехать. И вдруг у Гофманов, куда пошел Сережа, — Наумов? Но ведь я же не думаю о нем! Возвращались с детьми поздно, вонючие вагоны, набитые полупьяными людьми, дымно, пыльно, на остановках поют «Разлуку» безобразные корявые мальчишки, кто-то валился, ругался, хохотал. Не поехал к Добужинскому. Дома был уже Сережа, не нашедший ни Гофманов, ни Городецкого; письмо от Нувеля, приезжающего в среду{743}, телефон от Пильского; был Леман, читали «Мелкого беса» — отличная вещь{744}. Заходил еще Павлик, кажется понявший, что его не принимают. Хоть бы этот дурак «фон» мне денег дал в долг. Теперь, поговорив с зятем, вижу, что еще не так плохо дело.
21_____
Днем сидел дома, кажется, или ходил в типографию, не помню. После обеда поехал к Семичевой, где теперь находится Званцева. Было мило, м<ожет> б<ыть>, я буду жить на будущий год у Ел<изаветы> Никол<аевны>{745}. Пришла старая Мартынова, мне очень понравилась эта выдержанная, светская, до сих пор красивая старуха. Вся ее болтовня казалась чем-то приятным и аппетитным. Был теплый, теплый дождь. Поехал к Зинаиде, там были, кроме галерных, Сазонов, Слонимская и 2 Поляковых. У Венгеровой, по ее словам, невралгия лица; по-моему, отдала чинить челюсть попросту. Совсем поздно приехал Сомов, бывший имянинником.