18_____
Сегодня, получив повестку на заказн<ую> бандероль из Москвы, подумал, не «Кушетка» ли моя вернулася обратно. Оказывается, оттиски «Любви этого лета». После завтрака пошли на станцию с Сережей; было очень приятно идти быстро вдвоем и к определенной цели. Сидели на вокзале, ожидая поезда, который не пришел; проходили и вертелись служащие, телеграфные шерамуры{782} и т. п. Пришла мысль о новом египетском рассказике{783}. Купались с кучей подростков, выкуривших у меня все папиросы. Опять на новую квартиру, где рассаживали левкои и я играл lieder Mendelsohn’a. Вечером бродили вдоль реки и играли в винт. Такой день еще прошел, как проходят дни вдали.
19_____
Уже переносят вещи на новую квартиру; писал «Мартиньяна» и письма. Сережа томится «Шарлотой». Письма от Милиоти, что они ждут от меня прозы и т. д., и от Мейерхольда{784}. Какое-то беспокойство передается и мне. Денег нету ни капли. Вечером ездили дети верхом. Сережа в белой рубашке наклонялся, держа лошадь под уздцы, будто Персей или Орландо. Наши ушли в гости; ужинали одни и втроем играли в рамс. Заря была розовая, будто в Китае. Сережа очень хотел спать. В деревне орут песни и играют на гармонии. Есть что-то захватывающее в частушках. Вечер тёпел и сыр.
20_____
День переезда. То дождь, то солнце. Последний раз обедали в старом доме; писем не было. Очень быстро устроились на новый лад; вид оживленный на пруды, где ловят дрова, на проезжую дорогу, на цветник, на огород. Целый день развала, ничего не писал. Будто лето сначала. Вечером были у Бене, там играли молодые люди в городки, Коля подрался с Юрой, смотрели пахучие пионы, дом, построенный мальчиками, пили чай. Пошли погулять; Виля, Женя и Юра ходили с нами. Дома еще пили молоко и закусывали. Наняли нового татарина с лицом Аммалата Бека{785} или Али-Бабы. Вот первый день на новом месте. Завтра будут письма.
21_____
Письмо от Ликиардопуло с корректур<ой> отзыва Белого о «Евдокии», где он меня хвалит до некоторой степени. Считает, что придется подсчитывать сторонников{786}. Писал «Мартиньяна»; что-то будет с «Кушеткой»; завтра буду писать «Филлиду». Гуляли за земляникой, потом вечером по деревне мимо дома Ревицер и через нижнюю фабрику. Вечером долго ходили по саду под тополями и кленами. Я теряю соображение: начало, половина или конец лета, т. е. прихожу в наиболее летнее состояние. Я рад был письму из «Весов» и, м<ожет> б<ыть>, даже открытому бы раздору разных партиек.
22_____
Ни перевода, ни писем ни от кого; начал «Филлиду»; Сережа кончил «Шарлоту». Целый день сидел дома, пройдясь только до конторы опустить письмо. Были Женя, Ив<ан> Вас<ильевич>, М-me Солюс. Мне не очень здоровится, что-то с сердцем и общее беспокойство. История с татарами, с коровами, с ватером, с мужиками. Вечером орали пьяные, девки визжали и бегали, было холодно и светло. Пробовал писать музыку на слова Брюсова и учил Debussy «Chansons de Bylitis». М<ожет> б<ыть>, я начинаю скучать? Нет. Но я не могу указать ни места, куда бы с удовольствием думалось пройтись и при отсутствии потребности в прогулках, но обязательности их: это неприятно. М<ожет> б<ыть>, это от купанья.
23_____
В «Руси» фельетон Боцяновского «В алькове г. Кузмина» о «Карт<онном> домике», конечно, пошлость какая-то{787}. «Руно» прислало любезное письмо, просит повести; «Алая книга», «В мире искусства», где мои старые стихи{788}. Купались, гуляли в новый чудный бор, где чуть не заблудились, наконец, вышли на свистки локомотива; пел Debussy, французов и Шуберта, написал автобиографию{789}. Что же не пишет Виктор и не шлют ниоткуда денег? Теперь я опять хотел бы, чтобы журналы ссорились. Вечером был дождь, играли в рамс. Зять уехал. Потемкин прислал письмецо. Спокойнее я сегодня.
24_____
Снова плохо спал. Письмо от Чулкова{790}. Сереже он пишет, будто Андреев его, т. е. Сережу, приглашает в «Знание»{791}. Писал «Филлиду»; Александрия меня снова охватывает, и даже в лесу я о ней думал, в лесу с цветоч<ными> лужайками, лесными озерцами, болотами и холмами. Целый день болтался Гершанович. Провожали его вечером на лошадях, в леснич<естве> темно, заря за густым лесом; вчера были воры, лают собаки, было приятно и печально так ехать, будто отвозимому в скиты. Завтра письмо? И когда повестки? Меня что-то беспокоит. И от кого я жду писем? От Наумова, кажется, единственное теперь прибежище. Целый день в пруду перед балконом купаются парни.