Николай лезет в карман, машинально вытаскивает кошелек.
— Вы взяли из него деньги!
Дикая сцена. Николай краснеет, оправдывается, выходит неубедительно. Ссора, студенты уходят.
Через час их на пароме встречает городовой.
— Пожалте к его благородию!
Ропот в толпе — студенты украли деньги!
Допрос. Ласки и угрозы пристава, который души не чает в сыне. Отпускает их, но с угрозами.
Травля в городе и в семье.
Семейные доводят Николая до отчаяния. Уехать, бросить семью он не хочет и не может, слабоволен, и напрасно уговаривает его Аркадий.
Сестра: «Я сестра вора, от меня отвернулись женихи…»
Отец: «Ты опозорил мое имя!» (Сам страшный мошенник).
Доведенный до отчаяния, Николай пускает себе пулю в лоб. До этого его не пускают в родной дом, заперли дверь на крюк (за дверью шопот — «пускать или нет?» Перевешивает голос бабушки).
Сцена в сенях и самоубийство. Тут же стоит картонка с платьем Ульяны (Юлии).
— Ах, он запачкал кровью мое платье! — А потом: — А впрочем, чорт с ним, и с платьем! — и убегает со счастливым смехом.
Эту последнюю сцену моего сна я помню очень ярко.
5 июня. Понедельник. Диктовал Татьяне для пробы перевод «Родного Знамени». Но дело шло неважно, качество перевода меня не удовлетворяет, решил бросить эту затею и переводить, как обычно.
8 июня. Четверг. Был в ДИ. Вопрос об «И. м.» еще не разрешен. Оказывается, Куклис дал мои тезисы на рецензию Кукису, докторанту А.Н. Кукис заметил, что в них не указано то-то и то-то, не отмечено того-то и того-то. Понятно, что тезисы не могут отразить всего содержания книги. Словом, Куклис и Кукис загородили мне дорогу.
Рассказывал Пискунову сюжет «В поисках отца». Он его забраковал, как старомодную и «жалостливую» историю. Настаивает на современной повести, которая отражала бы быт семьи и школы.
«П. в.» сдана на иллюстрацию художнику Малашевскому. Говорят — первоклассный художник. Тем лучше. Я пришел как раз, когда Иванов с ним договаривался о количестве иллюстраций, цене и т.д. Будет 12 штриховых рисунков в страницу, 3 заставки, 3 концовки, фронтиспис в 2 цвета. Формат, как у «Истребителя 2-Z». Расчет сделан на 352 стр. Основательная книжка.
Иванов уж очень всем ее расхваливает и говорит, что такая хорошая книга должна быть проиллюстрирована, как следует.
Срок иллюстрации — 15 августа. Пахомов заявляет, что книга будет выпущена в этом году.
Встретил Маршака, обещает срочно прочесть «Пион[еров] в Норл[андии]», и тогда у нас с ним будет разговор.
Получен 5 № «Пионера». «Барсак» растягивается уже на 8 номеров. «Два года каникул» они печатать в 1940 г. отказываются.
10 июня. Суббота. Был в «Знамени», познакомился с Даниилом Семеновичем Плотке, который читал «П. в.» Впечатление у него осталось очень хорошее.
— Прочел роман с большим интересом. Есть, конечно, ряд неудачных мест, но их легко исправить. (Тенденциозный разговор Нарышкина с Куракиным и т.п.)
Первый его вопрос был: «Что здесь правда и что вымысел?» По его словам, так убедительно написан роман, что все воспринимается, как правда. Придется говорить в эпилоге о том, что это вымысел, чтобы не вводить в заблуждение читателей. Очень интересны выведенные в романе типы.
Плотке за напечатание романа, но решить этого вопроса один не может, будет читать еще товарищ, и тогда вопрос решится. Но напечатать они могут лишь в первых №№ за 1940 г. Здесь дело осложняется позицией, какую займет ДИ, но я сказал, что, м[ожет] б[ыть], с ними можно договориться, и они задержат выпуск романа. В общем, вопрос с принятием разрешится через 10–15 дней.
По дороге на вокзал придумал сюжет детской приключенческой повести «Алтайские робинзоны». Сообщил ее Пискунову, и он одобрил. Начинаю разрабатывать сюжет (сюда не вписываю).
Просит сделать письменную заявку, и тогда он заключит со мной договор.
Разговаривал с Пушкаревым. Он говорит:
— Вам повезло, что книга отдана на иллюстрацию Милашевскому. Это крупный художник…
Пушкарев говорит:
— А что, если вам роман нашумит?.. А он может нашуметь…
— Тем лучше для нас обоих. Ведь вы мне много помогали.
— Мне будет приятно, потому что ведь я редактор.
Говорит о том, что он почти не намерен вносить изменений в роман. Но после разговора в «Знамени» я сам это сделаю.
11–15 июня. Обдумывал сюжет «Алтайских робинзонов».
16 июня. Пятница. Начал переводить «Родное знамя», но не путем диктовки, а как всегда — пишу.
17 июня. Суббота. Был у Маршака. Получил от него целую кучу разнообразных предложений.