3. Был на экзамене у Вивы. Много работал над матем[атической] рукописью. Уже засыпая придумал для нее хорошее название: «Бойцы-невидимки». Надо только обосновать его во введении.
4. Целый день, почти не вставая — часов 15 — просидел за письменным столом. Проделал огромную работу над рукописью «Бойцы-невидимки», совершенно оформил (и даже сшил) два экземпляра.
Остается «под запал» кончить и третий — и тогда, «благословясь» за Витаминова.
5. Утром сидел на экзамене по геометрии, потом занимался с Вивой.
После обеда свез «Бойцы-невидимки» Абрамову. Заглавие ему очень понравилось. Суждение о книге, конечно, будет вынесено не скоро, т.к. она пойдет на рецензию. Но я почему-то за нее спокоен.
Разговаривал с Наумовой: «Токарь» на иллюстрацию еще не сдан.
Был в Ин[ститу]те. В[асилий] И[ванович] Шумилов заявляет, что я должен взять полную нагрузку. Это скверное дело...
Вечером закончил оформление третьего экземпляра «Бойцов-невидимок». Хочу предложить Воениздату и изд[атель]ству Осоавиахима.
6. Немного работал над «Бойцами». Написал в Воениздат и изд[атель]ство Осоавиахима, к заявкам приложено оглавление.
7. Утром на экзамене по тригонометрии у Вивы; днем и вечером занимался с ним же по истории. Был Розов, читал всего «Витаминова», но впечатление неважное. Придется совершенно перерабатывать.
Немченко сообщила, что договор оформлен и что в понедельник, возможно, будут деньги.
8. Сел за «Витаминова», но написал только заглавие; приехали Губины, оторвали, а потом почти весь день занимался с Вивой по истории.
9. Утром экзамены, вечером история с Вивой.
Был в Комитете по Дел[ам] Иск[усств], имел корот[кий] разговор с Немченко. Она сообщила, что их инструктировали о том, какие идеи сейчас надо проводить в худож[ественных] произведениях. Основное — это подготовка к войне, надо проводить идею: «Война теперь — это техника. Не мужество решает дело, а техника». Отсюда везде мысль об овладении техникой. Это как раз то, что я провожу в «Бойцах-невидимках». Надо ее замечания учесть и для «Витаминова», за которого я засяду 11-го, когда Вива сдаст историю.
Звонил Наумовой: «Токарь» сдан в худож[ественную] редакцию, но худож[ественный] редактор еще не назначен.
Накануне узнал от Евгения причину перехода Детиздата в НКП. Детиздат оторвался от школ, мало издавал классиков и вообще тех книг, которые необходимы, чтобы пополнить образование ребят сверх программ (т[ак] н[азываемое] «школьное чтение»).
10. Экзамен в Ин[ститу]те, а потом занятия с Вивой.
11. Вива наконец-то сдал историю, конечно, на «отлично». Так кончилась «история с историей». Теперь можно приступать к «Витаминову».
Узнал новость: Швембергер ушел из Областного Кукольного театра. Причины мне пока неизвестны. Абрамов болен, мне не удалось узнать, прочитал ли он «Невидимок».
Вечером написал две картины «Витаминова». Дело пошло: в вещь включился.
12. Написал три картины «Витаминова».
Вечером был Розов; я читал все написанное, ему очень понравилось.
13. Написал еще три картины «Витаминова».
Остальное время ушло на сборы на дачу.
14. Утром написал только две странички. Остальное время — Институт и переезд на дачу. Нынче мы переехали исключительно поздно — причин две. Небывало холодная весна (такая была, говорят, лет 80 назад), когда в июне несколько раз шел снег и Вивины экзамены. Но сегодня он сдал последний экзамен — химию, конечно, тоже на отлично.
Итак он кончил отличником, труды летней подготовки и волнения экзаменов отпали от него и я за него очень рад. Достался мне этот год, трудов с ним было положено множество. Но и в Институте придется мне вести его 2–3 года, прежде чем он не станет на ноги.
Был в Детиздате. Абрамов еще болен. О «Токаре» известия неутешительны. Куклис без новой рецензии не отдает на иллюстрацию и теперь ищут историка. Начала читать книгу Еремеева — эта старая желчная классная дама и раскритиковала: «Много лишнего, автор развернулся очень широко, слишком много (все еще!) места занимает конфликт Петра и Алексея, много публицистики...»
Но она пока не хочет дочитывать и хотя [бы] это утешительно.
15. Сегодня мой пятидесятилетний юбилей. Прожито полсотни лет. Не верится. В применении ко мне эти слова о юбилее кажутся какой-то нелепостью. Я чувствую себя так же, как чувствовал десять и двадцать лет назад, во мне масса энергии и мне все кажется, что у меня все впереди.