Был в К[омите]те по Дел[ам] Искусств. Там тоже полный отказ. «Мы не можем командировать драматургов, мы распоряжаемся только театральными работниками».
После всех таких речей я поехал в Ин[ститу]т и договорился с Величко, чтобы меня пока считали на работе, до того времени, пока не будет билетов, иначе я рискую и не уехать и остаться без места. Он на это согласился и я свое заявление из бухгалтерии взял. Вообще, вряд ли мы уедем... Из провинции тревожные вести, кто уехал — рвутся в Москву, многие, говорят, приходят пешком (из тех, кто не очень далеко забрался).
31 (воскр[есенье].) Ничего особенного. Отдых, от'едаемся после дачной голодовки. Я за два месяца сбавил не меньше 8–10 кило (в этом еще виновата и болезнь).
Сентябрь.
1. Новый учебный год — тридцать второй по счету... Как-то он пройдет и суждено ли нам его пережить? Кто знает...
В Ин[ститу]т я приехал около 10 часов. Пошел в Сект[ор] Кадр[ов] за карточками и разговорился с преподавателем физкульт[уры] Жужиковым. Он мне сказал, что ГУУЗ его командирует преподавателем в Степняк (около Борового), а он не хочет ехать.
У меня разом вспыхнула навязчивая идея: «В ГУУЗ! Взять куда-нибудь командировку на работу и уехать, уехать из Москвы!»
Не долго думая, я отправился в ГУУЗ, благо он у нас же на 4-м этаже.
Пришел к завкадр[ами] Левиной и оказалось, что есть место препод[авателя] механики в Чимкентском Горно-Металлург[ическом] Техникуме (правда, в заявке было сказано, что требуется инженер-механик).
Я заявил, что справлюсь, что механику я читал и пр[очая] и пр[очая]. Левина меня направила к Зайцеву.
— А вас отпустит Ин[ститу]т?
— Конечно, отпустит, — ответил я и, ни о чем не думая, отправился хлопотать. Написал заявление об увольнении (второе за 4 дня!), получил согласие В.И.Шумилова, пошел к директору Суханову (он вернулся, но, к моему счастью, был очень занят). Меня с этим заявлением направили к Вольскому и тот дал (вновь!) согласие.
С этим увольнением я явился к Зайцеву (да, в хлопотах — я прочитал лекцию второму курсу только один час; время казалось бесконечным, а в голове бродило чорт знает что! второй же час, по моей просьбе, заменил Вас[илий] Ив[анович], а я бегал, хлопотал).
— Возьмите еще характеристику! — заявил мне Зайцев. Я пошел опять к Вас[илию] Ив[ановичу] и получил очень хороший отзыв о работе.
С этим я помчался в ГУУЗ, готовый подписывать какие-угодно заявления и анкеты.
Но тут мой пыл охладили. Зайцева не оказалось, а Левина сказала, что надо предварительно послать запрос в Чимкент — м[ожет] б[ыть] это место занято. Я начал доказывать обратное, выражал полную готовность ехать на риск, но, в конце концов, вынужден был согласиться.
— Вам не надо было брать увольнения, а получить только принципиальное согласие, — сказала Левина.
Это верно, но на меня просто нашло какое-то затмение. В хлопотах и суете я опоздал на занятия с группой на 7 мин[ут] и имел за это неприятный разговор.
Три часа занятия показались мне вечностью. Каждую перемену я бежал в ГУУЗ, а Зайцева все не было. В четыре часа я кончил, и вознамерился его ждать.
Потом взял верх голос благоразумия, я разыскал Вольского и просил пока считать меня на работе — до тех пор, пока не выяснится вопрос с Чимкентом. Он (добрая душа и отнюдь не бюрократ!) согласился.
Я пошел в учебную часть и к диспетчеру. Там меня встретили в штыки.
— На ваше место уже назначается Челабова! Вот проект приказа, — сказал мне Лайнер.
— Но ведь моего то увольнения нет, — отпарировал я (в самом деле, оно у меня лежало в кармане).
В конце концов, договорился, что пока работаю. Затем пошел к Левиной, просил ее послать в Чимкент молнию. А через 10 минут, обсудив все выгоды и невыгоды затеваемого предприятия, решил, что невыгод больше, опять разыскал Левину и просил ее сегодня телеграмму не посылать, а послать завтра, когда я дам окончательное согласие ехать, посоветовавшись с семьей. Она согласилась.
В этот день я вел себя, как настоящий психопат!
Дома рассказал обо всем, Гал[юська] заявила, что в Чимкент
2. Ликвидировал все последствия. Вольскому, Лайнеру и Шумилову заявил, что остаюсь. В.И. даже возмутился, но быстро отошел. Челабовой я сообщил о крушении ее планов сам — она осталась очень недовольна (между проч[им], это особа очень способная на интриги и проказничество).
3. Занимался с 9 до 4 в Ин[ститу]те (с перерывом в 2 часа). Звонил в «Науку и Жизнь» о том, что остаюсь. Журнал их будет существовать, договорился с Богдановой, что напишу статью «Парашютизм прежде и теперь».