В Чимкенте простояли до темноты. Говорят, нас задерживают из-за самолетов, которые везет на платформах МАИ, а впереди туннель и они будто-бы не пройдут. Но, в конце концов нас выпустили.
13. Ночь ехали очень хорошо, сделали больше 200 км.
На рассвете приехали в Джамбул. Мы с Вивой купили на вокзале три булочки и три порции мяса с хлебом.
В Джамбуле стояли часа 2, потом пошли ходко, почти без остановок. Окрестности Джамбула цветущие, а дальше до самой Луговой сухая степь.
С правой стороны дороги (считая по движению) тянется величественный горный хребет со снежными вершинами. Он идет параллельно дороге, всего в 12–15 км.
Часа в два приехали в Луговую. С'естного купить не удалось, достали только кипятку, я всласть напился чаю. Поезд маневрирует, отцепляя и прицепляя вагоны. Здесь сошли писатели Авдеев и Назаров, которые направляются во Фрунзе.
14. Решительный день!
Когда проснулись, оставалось около 80 км. до Алма-Ата. Как то нас там встретят?
Началась укладка, сложили вещи в узлы и рюкзаки, в общем приготовились.
И вот наконец-то Алма-Ата!
Нас остановили на станции в 9 км. от города, а к городу идет ж[елезно]д[орожная] ветка. Я не мог найти Некрасова и других, они, как я потом узнал, остались в Арыси, их вагон не прицепили к нашему составу.
Севастьянов свел меня со студентами, отставшими от колонны Величко. Это оказались в большинстве мои бывшие студенты — Зубов, Кириллов, Андреев и др. Он приняли во мне большое участие и обещали приехать за мной из города на машине — институтской или вольной.
Потолкавшись по станции, я пошел в эвакопункт. У дверей начальника сущий ад — драки, ссоры. Я выстоял там часа полтора, потом вышел начальник и узнав, что я из Минцветмета, принял меня без очереди. Думая, что я начальник эшелона, он меня направил к представителю СНК Яковлеву, но от каких-то научных работников я узнал, что мне просто надо явиться в Горно-Металлургический Институт, где наши цветники, а там меня устроят.
Тут же я узнал, что вагоны МАИ перегонят в город. Я в спешке побежал, чтобы пересесть в эти вагоны и так добраться до гор[одской] станции. Каков же был мой испуг, когда я не нашел эшелона на месте! Один железнодорожник сказал мне, что некоторые вагоны ушли в город, а остальные угнали на север, в Семипалатинск.
Я заметался по путям, нет поезда! Побежал было на станцию, к дежурному, на перроне мне сказали: «Вон московский поезд!» Смотрю, откуда-то действительно катятся вагоны, по виду наши. Побежал туда, слышу Адик кричит: «Папа!» Большая радость, что все обстоит благополучно.
Я договорился со студентами 41 и 42 вагона и мы с Вивой перебросали к ним вещи. Это стоило больших трудов и оказалось напрасным, т.к. в 3 часа за мной приехали ребята-цветники, мои бывшие студенты. Они нашли машину (с воли, за 100 руб[лей]), перетаскали вещи (потом обнаружилось, что забыли один тюк с книгами, к счастью, наименее ценный) Они мне сказали, что меня в Ин[ститу]те уже ждут (я забыл записать, что из Арыси Некрасов и Уманский посылали в Ин[ститу]т телеграмму о нашем прибытии) и мне приготовлена комната. Это и привело меня в такой радостный азарт, что я не проверил, как следует, вещи.
На машине ехали долго по грязной дороге, под мелким дождем. Наконец, приехали в общежитие. Встретил Величко, нам показали нашу комнату — хорошую, светлую, большую. Впервые после долгих дорожных хлопот и передряг уснули в тепле и покое.
Алма-Ата.
15. Утром уборка, выхлопывали вещи, потом пошли в баню, но неудачно, она занята военными на весь день. Были в парикмахерской. Я обрился, Виву подстригли, Адика под машинку. Вечером ничего не делали, спать легли рано.
Питаемся в студенческой столовой; суп с вермишелью, на второе тоже вермишель.
дневник
16. Были в бане, помылись. После бани стояли на базаре за яблоками в 3 очередях часа полтора, промерзли, но яблок не купили, не досталось. Встретили на рынке Вивина товарища Колодочкина, он рассказал, что МАИ уже занимается, дал адрес. Они выехали из Москвы 17/X и 2/XI уже были в Алма-Ата, очень споро!
От стояния на рынке у меня разболелась голова и болела всю ночь, хотя и выпил ночью порошок.
Вечером к нам вселили двух сестер Синельниковых — Асю и Ниру. Ася — работник нашего Ин[ститута]та, препод[аватель] кафедры «Золото и платина», Нира — ее сестра, радиоинженер, к Минцветмету никакого отношения не имеет. Прощай уют, теперь наша комната будет, как проходной двор.
17. Вива ушел в МАИ к 8 часам. Я хлопочу о карточках и прописке, пока дело идет плохо. Студентов прописывают, а преподавателей нет (не разрешают местные власти).