Заходил в МАИ, узнавал, где студенты, приехавшие 14/XI — они в доме отдыха СНК, где-то очень далеко (впоследствии узнал, что они два дня жили на вокзале, в теплушках и в это время я мог бы выручить пропавший тюк).
Сейчас сижу в адресном столе. Узнал адреса Валерьяна Волкова, Александра и Петра Устименко. Ольга Курочкина (Молодова) не значится, Тараненко тоже. Степанида Терентьевна Волкова выбыла в Барнаул с Кастекской, 201.
Сходил домой и отправился с Гал[юськой] к Валерьяну, Красноармейская, 81. Оказалось, что это гостиница «Дом Советов» и мне сказали, что он там не проживает. Снова пошел в адресный стол — справку уточнили и даже № комнаты.
Вернулся в гостиницу — узнал, что Валя мобилизован 26 авг[уста], а жена выехала.
Гал[юська] тем временем узнала адрес Натальи Васил[ьевны] Молодовой — 7 линия, дом 119.
Было поздно, пошли домой. Идут слухи о слиянии институтов и о сокращении штатов.
18. Рано утром поехал на 7 линию, 119. Там оказался один обитатель — наш старый сосед по Устькаменогорску — Петр Симонович Курочкин. Я договорился с ним о найме свободной комнаты в его доме (по его словам он почти сдал ее какому-то профессору КАЗГУ). Ни света, ни дров, а цена 150 р[ублей] в месяц!
Оттуда прошел на Кастекскую, 201. Оказалось любопытнейшее совпадение: оттуда выбыла Степанида Лаврентьевна Волкова и именно в Барнаул! Бывает же так. Между прочим, меня предупреждали в адресном столе, что отчество не сходится.
Шел к трамваю по ужаснейшей, грязной дороге. По дороге речка Поганка, через нее любопытнейший мост — обледенелое узенькое корыто на столбах, итти очень страшно, я перебирался чуть не ползком.
Направлялся в справ[очное] бюро, узнать, где местное отдел[ение] ССП, и тут захватила воздушная тревога. Часа два проторчал в проходной будке Дома колхозника, страшно промерз. Узнал адрес ССП, отправился туда. В Правлении всё казахи, встретили меня очень холодно, но от них я узнал, что здесь Маршак, Ильин, Квитко и др[угие] писатели. Успели-таки примчаться сюда!
Маршак представляет Оргбюро по устройству писателей. Я узнал его телефон и адрес — гостиница «Дом Советов», комн[ата] 134. Позвонил — нет дома.
Сходил домой, пообедал и отправился к Маршаку, на этот раз он оказался дома. Обещал оказать содействие и включить меня в список лиц, о которых он будет хлопотать (у писателей создалось об'единение с кинематографистами, вместе хлопочут о прописке). Посидел недолго, он меня просил завтра позвонить.
Вернувшись в общежитие, узнал очень неприятную новость: меня не включили в штат. Конечно прекрасно устроились Величко, Гаврилов, проф[ессор] Ванюков и другие, а нас они продали и предали (Василий Иванович Шумилов, конечно, тоже включен, хотя математику читать будет неизвестно кому: наших первокурсников и второкурсников нет). Поведение этих главарей Ин[ститу]та удивительно подлое! Я очень расстроился. Теперь вся надежда на Маршака и на площадь, снятую у Курочкина.
Вечером Ася Синельникова сказала мне, что слышала обо мне разговор: меня предполагают устроить в Пединституте. Что-то мало мне это внушает надежд, хотя Ася и говорит, что директору Горно-Металл[ургического] Ин[ститу]та звонил директор Пед[агогического] Ин[ститу]та и просил прислать математика.
Спал неважно, ночью проснулся и долго думал. Дела обстоят паршиво, но все же сохраняю надежду зацепиться в Алма-Ата. Верочка собирается уезжать в Семипалатинск.
19. Пошел к 9 часам в Пед[агогический] Ин[ститу]т. Дождался директора Адильгиреева, в беседе с ним выяснил, что им нужен геометр. Директор направил меня к зав[едующему] уч[ебной] частью профессору Тимоско, тот к декану Жаутыкову, а Жаутыков к зав[едующему] кафедрой Сатбаеву.
Выяснилось, что места нет и что директор звонил о тех часах, которые уже распределили между собой работники Ин[ститу]та. М[ожет] б[ыть] и будет место, если не вернется некий Захарин, призванный на военную переподготовку. Это выяснится на-днях. Возможны занятия на заочном секторе, но не утверждены штаты. В общем, как видно, работу получить можно, но главное — прописка!
Поспешил к Маршаку. Он сказал, что я включен в список кинематографистов, для которых хлопочут комнаты и посоветовал обратиться к Большинцову, представителю киноорганизаций. У Маршака я познакомился с Поповой из детского радиовещания. Оказывается, здесь передавались инсценировки «Чуд[есного] шара» и «Волшебника» — но не мои. Попова приглашала меня работать для радио.
Я пошел к Большинцову. Он сказал, что некоторых членов ССП отправляют в районы. Примером того, как там люди устраиваются, служит украинский писатель Сенченко: он служит в колхозе сторожем!