Много говорили с Поповой о планах дальнейшей работы. Договорились о продолжении цикла «Фронт и тыл», при чем я буду выступать по этому вопросу после пятой пьесы первого цикла. В след[ующем] цикле перенесусь за границу и буду показывать тыл фашистов. Попова просила сделать передачу по «Чудесному шару», а я сказал, что сначала сделаю ряд передач по «Царскому токарю», а потом и «Чудесный шар». Говорили также об учебных инсценировках по классикам и о передаче моих сказок для малышей. Словом, в радио будет постоянная работа.
Кстати — узнал, что уезжает Л[ев] Квитко (в Москву)
Уже началась обратная тяга!
Был на почтамте, отправил Паше для бабушки сто рублей телеграфом и послал на ташкент[ский] почтамт заявление, что если там есть корресп[онденция] на мое имя до востреб[ования] — переслать в Алма-Ата.
Вечером болело горло и вообще чувствовал себя плохо.
11. День рождения Вивы. Ему исполнилось 18 лет, а он все так же глуп и шаловлив. Никакого «торжества» и «пира» не было, мы с Г[алюськой] болели, да у нас и не было ничего с'естного.
День ничего не делал, вечером читал «Невольные путешествия» на франц[узском] языке. Искал свои сказки, оказалось, что привезен только «Китайский гусь». Надо будет попробовать выписать остальные из Москвы.
12. Адик заболел расстройством желудка (в легкой форме). Я занялся перепиской дневника, который вел за время с 14 октября до 4 декабря в записной книжке, карандашом и часто неразборчиво. Ездил к Гершфельду; купил в буфете буханку хлеба плюс 300 гр[амм] икры, данные в нагрузку. Получил от него ноты «Разведчика» и передал руковод[ительнице] хора Березиной.
13. Опять ездил в муз[ыкальное] училище. Еще буханка хлеба и 300 гр[амм] икры, да десяток пирожков с ливером. Но какая-то гражданка из бухгалтерии привязалась ко мне: на каком основании я беру у них продукты из буфета. Переписка дневника. Адик еще болеет, в школу не ходил.
14. Переписка дневника. Чтение «Невольных путешествий». Адик был в школе, а вечером заболел гриппом, очевидно простудился накануне в холодном номере бани.
Был в Радиокомитете, Попова просит представить план моих передач на февраль.
15. Слушал радиопередачу моей пьесы «Разведчик Аслан Темиров». Артисты играли хорошо, пьеса прошла живо. Но стихотворение «Разведчик» пропало — его не исполняли, Гершфельд опять слишком поздно дал музыку.
Сегодня радостный день: получено письмо от Анатолия, о котором больше трех месяцев не имел никаких известий. Он пишет мне из моей московской квартиры, и направляется в Ирбит — работать преподавателем в лётной школе. Итак, судьба его устроена. Я написал ему открытку в Ирбит, до востребования.
Адик все еще болеет.
16. Вчера нашелся Анатолий, а сегодня Николай Барсуков. Получено письмо от Верочки, она сообщает, что он сейчас в Пензенской области.
Написал план работы для Радиокомитета.
Пошел по делам. Прежде всего зашел в Кукольный театр, куда давно уж собирался. Встретили меня с восторгом, директор-женщина начала упрекать за то, что я так долго не приходил к ним. Оказывается «Волшебник Изумрудного Города» шел у них в очень интересном оформлении и пользовался большой любовью актеров и большим успехом у ребят. Прекратили его ставить по случаю войны, но куклы и декорации хранятся. Обещали мне заплатить авторский гонорар; узнал, что они переводили на мое имя автор[ские] отчисления, а я их не получил.
Договорились на том, что я должен написать им оборонную пьесу на местном материале и что вообще я буду для них работать.
Оттуда я прошел в УОАП; там были отчисления на мое имя и переведены в Москву; подал заявление о переводе моего счета и денег сюда.
Был в Радиокомитете, представил план работы; Попова просит еще сделать очерк о ребятах, собирающих деньги на постройку танка — о живых, конкретных детях определенной школы. Видел Сандлера; говорил с ним о том, чтобы совместно сделать хорошую оперетту; но он заявил, что она сейчас не будет иметь хода и потому решили воздержаться. Договорились с ним о том, чтобы написать литерат[урную] передачу в фонд покупки теплых вещей для Кр[асной] Армии.
Написал открытки Николаю и Вере Барсуковым. Кончил переписку дневника из записной книжки: большая работа, около 70 страниц.
17. Был у квартирной хозяйки Гузов — Серафимы Григорьевны, узнал о дороге в Талгар и адрес ее племянницы, через которую можно связаться с другими родственниками, имеющими продукты.
Вышел я в 1230 дня с рюкзаком за спиной, в валенках и кенгуровой своей шубе. Дошел до Талгарского шоссе и тут сделал крупную глупость: вместо того, чтобы дожидаться машины, договорился с колхозником о том, что он довезет меня до Талгара за 10 рублей. Вот это была поездочка: ехали со скоростью 3–4 км. в час, дорогой несколько раз распрягалась лошадь, потом лопнул гнилой гуж и его чинили, я все руки отмотал, погоняя прутом ленивую лошадь, привязанную к передней телеге, а парень-подводчик ругал меня за то, что плохо погоняю.