16. Заходил в Союз, был в Горсобесе, получил лотерейные билеты, потом поехал к Гершфельду. Песня, по обыкновению, очень понравилась. Он при мне импровизировал музыку на слова «Кр[асная] Армия». Вечером я сел писать рассказ «Огонь под пеплом» — для радио. Ничего не было кроме заглавия, но сел за стол — явились действующие лица, они привели за собою сюжет и пошлó, пошлó... Работал с под'емом до 2 часов ночи, написал страниц 7 печатных. Началом очень доволен.
17. Вива пошел сдавать начертательную геометрию и хотя знал много лучше Лапшонкова, получил «пос[редственно]», а тот «отлично»! Оценки обратно пропорциональные знаниям. Вот так всегда у Вивы получается. Конечно и я и он сам расстроились. Он опять слег с температурой.
Ночью я докончил «Огонь под пеплом». Рассказ получился хороший. Получили от Паши открытку из Москвы.
18. До обеда перепечатывал «Огонь под пеплом», потом свез в Радиокомитет, там получил 257 р[ублей] за передачу «Начало разгрома». Ездил к Гершфельду, неудачно — не застал его в школе, посидел, подождал и поехал домой.
Поздно вечером начал работать над рассказом «Глухой ночью». — составил план.
19. День прошел бесполезно.
20. Ходил пешком с А[лександром] Д[емьяновичем] Устименко в горы километров за 12; думали купить там для коллектива телку, но не удалось, она уже была продана. Погода была прекрасная, я часа 3 сидел на улице, пока Устименко ревизовал в школе постановку военного дела.
21. Вива кончил зимнюю сессию. По химии получил хор[ошо], в то время как Лапшонков — отлично. Вива разочарован, расстроен. Оценка совсем не по знаниям...
22. Начал работать над передачей для маленьких — «Два друга». Был у Гершфельда. Говорят, вечером будет выступать Сталин.
Просидел до 2-х часов ночи, ничего не дождался. Передавали концерт из здешнего оперного театра. Гершфельд меня уверил, что будут исполняться его вещи на мои слова. Оказалось — чепуха, ничего не исполняли.
23. Нетерпеливое ожидание «Последних известий». Уже дней 10–12 у нас ходят слухи, что в этот день об'явят «сногсшибательные» известия о взятии ряда городов. И это оказалось уткой. Но был зачитан приказ Сталина, очень ободря{ю}щий. В нем говорится, что недалек тот день, когда все области СССР будут освобождены от немецких захватчиков.Закончил передачу «Два друга».
24. В «Посл[едних] извест[иях]» сообщили о взятии Дорогобужа. Это действительно сногсшибательное известие. Выходит, наши войска у Смоленска, в 60 км. не доходя до него. Но что между Малоярославцем и Дорогобужем — мы не знаем...
Удачно получил в 52 школе продовольственные карточки, избегнув колоссальной очереди (Гузы потом стояли четыре дня!), т[ак] к[ак] ходил справляться об успехах Адика и попутно попал в бюро до начала выдачи станд[артных] справок.
Ездил к Гершфельду, привез немного хлеба.
Вечером читал.
25. Опять прекрасные известия — окружена и частично истреблена 16 немец[кая] армия в районе Старой Руссы. Наши войска работают здорово!
Утром получил записку от Поповой с просьбой немедленно приехать. Оказалось — нужно сделать кой-какие исправления в рассказе «Староста». Никаких коренных переделок не потребовалось; дело свелось к исправлению нескольких фраз, что я и выполнил в полчаса.
Ходили в баню (покупать билеты в номера отправился в полшестого утра). А поздним вечером, до 2-х часов работал над рассказом «Глухой ночью». Написал 6 страниц (размера для пиш[ущей] маш[инки].)
26. Опять записка от Поповой — еще надо исправление. Поехал и в 10 мин[ут] написал несколько фраз — мотивировка, почему Антон Головатый стал вредителем.
Рассказ передавался в 1225 дня; читал артист Валерский. Дослушать до конца не удалось — испортилась трансляция (минуты за 3–4 до конца!). Было очень обидно.
Перепечатал «Два друга».
Был Курочкин и сообщил о том, что Гершфельд получил вызов из Москвы. Я поехал к нему в школу, оказалось, что это действительно так. Он получил вызов от пред[седателя] СНК Молд[авской] ССР Константинова. Сначала ему предлагают ехать в Коканд, а потом в Москву. Жаль, очень жаль... Я расстроился, и не из каких-либо «снабженческих» соображений, а потому что успел привязаться к нему. Долго сидел у него в школе, потом проводил его домой и немного посидел. Обменивались из'яснениями искренней дружбы.
Вечером ничего не делал.
27. С утра работал над рассказом «Глухой ночью».Был у Гершфельда в школе. Узнал, что Касымов нагло нас обманул. Накупив продуктов на мои деньги, он теперь заявляет, что «достал» 5 кг. мяса и 2 кг. сала [нрзб: скотского?] и в «возмещение за труды» требует с Гершфельда две плитки чая. Недурно! Здесь за плитку чая дают 10 кг. муки. Мошенник и нахал первой степени этот Касымов. Теперь хоть только деньги с него выручить...