21. Снес в Радиокомитет «Алт[айские] Робинзоны». Взял из ССП несколько биографий ученых, т[ак] к[ак] Попова просила сделать несколько научно-популярных передач. Получил гонорар за «Матем[атику] в военном деле» (360 р[ублей]). А цены на рынке растут прямо ужасающим образом. Масло доходит до 200 руб[лей], мясо 50–60 р[ублей], сахар 40–50 р[ублей], даже семечки 30 р[ублей] кило. Совершенно безудержная спекуляция — колхозники обдирают горожан...
Был у Гершфельд, получена от него телеграмма уже из Челкара — едет в Москву.
Вечером написал 3 карт[ину] III действия «Острова Н» (10 стр[аниц].)
22 (воскр[есенье].) Исполнилось девять месяцев войны. Уже девять месяцев... Сколько страданий и смертей, какое неисчислимое количество уничтоженных материальных ценностей... Да — накануне видел обществоведа Левина из Минцветмета. От него узнал интересные новости: здесь создается Ученый Совет об'единенных Казахского и Московского Ин[ститу]тов, т[аким] обр[азом] ликвидация Минцветмета «ликвидирована» и его об'единение считается временным. В Москве на него отпущено два миллиона, будет набор и, вероятно, его к осени вернут в Москву. Левин также говорил о переводе МАИ в Москву, как о решенном факте.
23. Написал 2 картину IV действия (1 картину написал накануне, ночью 22-го). Дальше что-то не клеится, намеченная развязка кажется очень слабой, интерес снижается. Да и вообще, в написанных картинах надо много переделать.
24. Начал перепечатывать «Остров Н» — первые действия, которые не потребуют большой переделки. Напечатал 16 страниц. Донимает невралгия — ноют разные части тела — поочередно; это уже не первый день. Выпил по совету Гал[юськи] пирамидона, стало легче, спал хорошо.
25. Напечатал 8 страниц; самочувствие неважное; проснулся с сильной головной болью; домашний врач, Галюська, заставила есть чеснок. Стало лучше, хотя небольшая боль осталась на весь день.
Сегодня передавали по радио мой рассказ «Глухой ночью». Я начало пропустил, т[ак] к[ак] ходил получать продкарточки. Читал тот же Мизецкий, очень хорошо.
26–29. Болел. Очевидно, грипп. Летучая ломота в теле, очень неприятная. Сначала грелки помогали, потом перестали.
30. Написал очерк «Николай Коперник» для радио.
31. Перепечатал половину очерка. Болела голова; что-то она у меня болит теперь очень часто.
Апрель.
1. Кончил перепечатывать «Коперника». После обеда и до 3-х часов ночи перечитывал «Педагогическую поэму» и вспоминал о своих встречах с Макаренко. Да, это действительно был человек, не то что Шкловские и им подобные...
2. Опять болела голова. День прошел непродуктивно.
3. Был в Радиокомитете, сдал «Коперника». Послал письма Анатолию (просил о высылке бумаги) и Гершфельду. Получил письмо от Молодовых и Паши. Молодовы собираются ехать в Устькаменогорск через Алма-Ата.
Каждый день (вот уже с месяц) занимаюсь с Адиком французским языком. Он делает большие успехи, прошли половину учебника 5-го класса.
4–5. Ничего существенного.
6–7. Перепечатал 1 и 2 картину 3-го действия «Острова Н», их можно использовать и в новом плане, который, правда, у меня еще не определился. Очень много времени у меня отнимает столовая, где приходится сидеть и утром и днем по 2–3 часа, чтобы получить кушанья и самое главное — хлеб.
8. Написал международный обзор за март–начало апреля для радио.
9. Перепечатал обзор. Очень долго пробыл в ресторане №1, куда нас теперь перевели, а это от нас далеко, приходится ездить на трамвае.
Вечером ездил в госпиталь, выступал перед ранеными, читал им «Патриоты»; восприняли хорошо, понравилось. Вместе со мной выступал Л[ев] Квитко. Мы с ним договорились написать вместе пьесу на оборонную тему. Кроме того, он предложил мне написать что-нибудь для еврейского антифашистского комитета в Куйбышеве. Собирать материал пойдем в тот же госпиталь. Если найдется что-нибудь ценное — напишу.
10. Утром был свидетелем происшествия, характерного для нашей тревожной эпохи. Около трамвайной остановки, у Колхозного рынка, в зеленом мусорном ящике был найден мертвый человек.
Когда я пришел на остановку, он еще был там (9 часов утра). Любопытные приподнимали крышку. Маленький мужичок с рыжей бородой, бледно-желтое лицо, скорченная фигура, лохмотья. Умер ли он от истощения (он страшно худой) или задохся в плотном ящике, куда, быть может, забрался в пьяном виде? Кто знает... А где-нибудь в дальнем краю друзья и родные «ждут милого гостя, ждут вести о нем...» О жизнь, жизнь!