21. Был у Квитко. Пьеса все еще не движется. Он просил принести ему для прочтения мои книги.
Опять получил письмо от Миши с указанием адреса. С Гершф[ельдом] условился о написании договора на литмонтаж.
22. Получены пропуска в закрыт[ый] распределитель. Торжество! Гал[юська] ходила туда и принесла 400 гр[амм] сливочного масла!
Был в Радиокомитете. Попова вернула мне «Алт[айские] Роб[инзоны]» и междун[ародный] обзор — не годится, т[ак] к[ак] слишком серьезен. Просила написать биографии, о которых мы договаривались раньше и два рассказа. Я дал заглавия: «Под игом» и «Заря свободы».
Включили в план три передачи по «Царскому Токарю». Познакомился в столовой с композитором Купрейшвили, который давно еще взял у Герш[фельда] мою песню «Две войны», чтобы написать музыку.
Ночью написал план и 3 страницы рассказа «Под игом» — из греческой жизни.
23. Утром был в Союзе композиторов, пытался найти тариф на оплату песен и монтажей, но не удалось.
Долго стояли в закр[ытом] распределителе, Галюська получила кило изюму. Еще новая очередь — этот распределитель!
Ходил к Мише — встретились с ним после 16-летней разлуки. Изменились мы оба немало за это время — и конечно, не к лучшему. Поговорили о многом, сидя на фундаменте казармы, где он помещается. Потом я озяб (вечер был холодный) и распрощались.
24. Достали тарифы, но очень низкие; Герш[фельд] попытается найти другие, более для меня выгодные. Заключили договор, пока без указания суммы; аванс — 1000 р[ублей], которые он должен выслать мне из Коканда.
Я попал в свидетели по делу о нанесении побоя Гершфельду. С Гершф[ельдом] распрощался на время, он уезжает ночью в Коканд. Когда он здесь, то у меня на встречи с ним уходит огромное количество часов. На завтрак и обед я захожу за ним, всегда приходится его ждать. Ничего не поделаешь — дружба!
Взял у него сборник молдавских песен.
25–26. Все еще никак не могу взяться за работу. 25-го был на суде (с 3 часов), обвиняемый лейтенант не явился под предлогом болезни, хотя через час его уже не нашли в гостинице, где он живет. Суд перенесся на 27-ое, его должны доставить под стражей.
26-го весь день прошел в уборке — белили в комнате, а я таскал туда-сюда вещи.
27. Утром получил от Паши телеграмму. Она была на даче, там живут чужие люди, рукопись взять нельзя Я решил писать книгу заново и намерен сделать это быстро, к 1 июня.
Полдня провел в очереди за хлебными карточками, но не получил — обычная канцелярская волокита. Оказ[ывается], надо получать в ССП, а я выстоял в очереди 5 часов.
Послал телеграмму в Детиздат и Дороватовскому о том, что вышлю «Бойцы-Невидимки» 15 мая. Срок жесткий, надо выполнить.
28–30. Работал над книгой.
Май.
1–15. Никаких внешних событий, работа над книгой. Работа упорная, напряженная; настроение прекрасное, деловое, большой под'ем. Утром — Пушкинская библиотека, вечером — писанье. А иногда и весь день сидел в б[иблиоте]ке и там писал. Достал часть источников в других местах: у В. И. Попова в районной б[иблиоте]ке №3, в Доме Кр[асной] Армии, в МАИ. Одну тему прорабатывал в университете. В общем, нашел все нужное, за ничтожными исключениями. В последний день случайно нашел написанный в Москве очерк о парашютизме, там есть материалы, которые я не мог достать. (цитаты)
9 мая была написана последняя статья; писание заняло 12 дней. 10-го сел за перепечатку, решил кончить 14-го, но не успел, т[ак] к[ак] книга сверх ожиданий вышла большая (151 стр[аница].) 10-го напечатал 30 стр[аниц], 11-го — 20, а остальные дни по 25. Трудно было, спина трещала, но все-таки выдержал такие темпы. С роздыхами сидел за машинкой с раннего утра до позднего вечера... И вот теперь книга воскресла, как феникс, из пепла.
Включил много новых материалов последнего года. Думаю, что она не хуже, чем в прежней редакции, но надо еще отредактировать. Завтра принимаюсь за это дело.
11-го уехал Михаил, их часть отправляют ближе к фронту. На-днях получил письмо от Гершфельда, пишет, что деньги вышлет и обещает работать над монтажем.
7-го мая передавали «Коперника», я, конечно, не слышал. Попова просит материалы, обещал дать ей ряд передач из «Бойцов-Невидимок».
Примерно с 6 мая ниразу не был в ресторане — завтраки пропадали, а обед брали на дом. Ресторанные поездки отнимают слишком много времени.