16–20. Напряженная работа над книгой. Три дня корректирование, отчасти правка, и выполнение чертежей — кропотливая работа. Два дня ушло на правку слога; слог не потребовал особенно большой работы, но на некоторых страницах пришлось почистить.
Закончил все это дело 20-го утром. 19-го вечером оформил рукописи, одну из них вшил в желтую обложку, точь в точь такую, какая была в Москве и сделал такую же надпись. Нашел письмо Дороватовского, где он пишет о том, что эта книга нужна. Что ж? Теперь у меня сердце спокойно.
Вечером 19-го и утром 20-го вписал в рукопись темы для рисунков и указал те, которые можно взять из других книг. Это — последние штрихи... 20-го утром написал письмо, адресовав Наумовой, Дороватовскому и Абрамову.
Потом отправился на почту, послал рукопись, письмо и телеграмму Детиздату. Лети, моя работа!.. Хотел бы, чтоб у тебя были крылья...
Снес в Радиокомитет рукописи «Царского токаря» и «Бойцов-Невидимок». Из «Бойцов» можно сделать несколько передач. Обещал срочно дать рассказ.
Вечером поработал над рассказом «Под игом», который пролежал около месяца.
21. Работал над рассказом «Под игом», закончил его.
22. Перепечатал «Под игом». Вышел большой рассказ, около печатного листа. По-моему, интересный.
23. Весь день провел в тоске, поджидая Виву, который ушел в крепость по делам призыва. Пришел он только в 7 час[ов] вечера и принес весть, что студентов МАИ уже начинают мобилизовать... Им сказали, что их м[ожет] б[ыть] заберут через месяц, а мож[ет] быть и раньше.
24. Вива с Адиком ушли в горы, вернулись в 3 часа и вскоре начался дождь. Я с утра сидел, писал для радио очерк «Фарадей», почти закончил. Потом Гал[юська], Вива и Адик отправились в кино, а я за обедом. Вечером правил «Под игом».
25. Перепечатал «Фарадея». Очерк мне нравится, живой и содержательный, хорошо дана характеристика Фарадея.
В 2 часа поехал за обедом, вернулся в 7. Хороши порядочки! Больше двух часов простоял в очереди под проливным дождем (хорошо, что ещё взял зонтик!). Потом еще часа полтора сидел в трамвае, сошедшем с рельс. Получилось, как у Горбунова. Перед нами на повороте сошел трамвай, его стаскивали минут сорок, потом наш ринулся на тот же поворот с большой скоростью... и сошел так же!
«Кажинный раз на этом самом месте!»
Вечером правил «Фарадея» и оформлял рукописи.
26. Был у Плотникова. Несколько успокоился насчет Вивы. Представитель МАИ уехал в Ташкент и, возможно, выхлопочет для ин[ститу]та броню. В случае же призыва Пл[отников] обещал направить Виву в авиац[ионно]-технич[ескую] школу, где срок обучения 6 мес[яцев]. Узнав эти новости, Вива сразу повеселел и теперь попрежнему возится с Адиком, как маленький.
Заходил в Радио-Комитет. Получил заказ на пьесу: «Здравствуй, лагерь!» Надо написать к 15-VI. Попова просила что-нибудь «юбилейное» к году войны, но нет сюжета, я отказался.
Вечером напало стихотв[орческое] настроение, написал «Мы вернемся к тебе, родная Молдавия!» — для монтажа. Вышло неплохо.
27. Ничего особенного. Бездельничал.
28–29. То же самое. Прочитал «Пармский монастырь» Стендаля. Замечательная книга. Интересно, что при об'еме в 30 печ[атных] листов она написана (точнее, продиктована) в 53 дня! Продуктивность труда изумительная.
30. В ответ на телеграмму, посланную 20-V Паше получил неожиданный ответ от Евгения. Он сообщает, что Паша здорова и что в квартире все обстоит благополучно. Значит, Евг[ений] в Москве и, м[ожет] б[ыть], даже живет в нашей квартире. Я очень рад. Живые связи с Москвой поддерживаются все время.
Между прочим, в эти дни получено два письма от Паши. Оказывается, что в даче нашей не живут, а только были посторонние люди в тот момент, когда она приехала. Таким образом, возможность достать рукопись «Бойцов» у нее имелась, а я этого не знал. Но я доволен, что так вышло — ведь благодаря этому недоразумению книга-то написана. Паша пишет, что на даче все растащили. Больше всего мне жалко, если пропадут газеты, которые я собирал столько лет, а остальное — бог с ним, наживем!
Отправлено много писем — Худяковым, Молодовым, Анат[олию] Губину, Верочке, Татьяне. Я написал Гершфельду открытку в Коканд; уведомляю его, что работа над монтажом негодет, т[ак] к[ак] он не шлет денег, а я принужден работать для радио.
В послеобеденной дремоте пришел сюжет «юбилейного рассказа» — «Это было год назад...». Напишу к годовщине.
Был в РадиоКом[итете], сделал заявку Поповой и кстати получил гонорар за «Коперника» — 262 р[убля].