Начал работу над радиопьесой «Наступление продолжается».
4. Получил от Гершфельда гонорар за песни — 830 р[ублей] (500 р[ублей] получил авансом еще летом). На эти деньги купили 3 кг. сахару (сахар на рынке 270 р. кг.). Вот к чему теперь сводятся гонорары!
Гершфельд (кстати, он теперь заслуж[енный] деятель искусств МССР) обещал билеты на концерт «Дойны»
5–6. Ничего особенного. Политич[еское] событие: в армии вводятся погоны — так история совершает свой круг и возвращает нас к былому.
7. Ходили с Адиком на концерт «Дойны». Концерт оставил хорошее впечатление (был он в помещении Театра Оперы и Балета), пели и плясали хорошо. Из моих вещей была лишь «Тоня». Мне ее исполнение не понравилось; музыка не представляет чего-либо выдающегося, певица пела так, что Гуз даже сначала не понял, по-русски ли она пела — нельзя было разобрать ни одного слова; исполнялась она первым номером после антракта, публика входила и шумела. В общем, я ожидал чего-то большего; все-же Гершфельд уверяет, что когда она была исполнена в первый раз в Кремле, песня вызвала бурю восторгов. Приходится верить.
8–10. Немного работал над радиопьесой «Наступление продолжается».
11. День рождения Вивочки. Первый раз наш милый мальчик встречает этот день далеко от родной семьи. Лишь бы только он чувствовал себя хорошо и продолжал учиться.
Мы немножко праздновали, Галюська кое-что настряпала и вечерком всплакнула.
12. День рождения Вивы, оказывается, был ознаменован новыми успехами русского оружия: «Последний час» нам возвестил, что вчера заняты почти все курорты Пятигорск, Кисловодск, Железноводск, Минеральные воды. В этот же день, повидимому, началось наступление под Ленинградом, но мы об этом узнали значительно позднее (19-I). Чудесно, моя карта заносит все эти счастливые события, фиксируя их изо дня в день. Между прочим, головотяпы из Главлита распорядились спрятать от посетителей все географ[ические] карты и энциклопедии и выдавать только по особому разрешению. Во-время! Особенно глупо это выглядит именно теперь, когда центр[альные] газеты стали печатать подробные планы театров военных действий. Я начал получать четыре центральные газеты.
13. Московское радио передавало отрывок из моей книги «Бойцы-Невидимки». К сожалению, мы все разошлись из дому и никто передачу не слышал (узнал я о ней на след[ующий] день в библиотеке). Так пока и неизвестно делали ли они передачу по уже напечатанной книге или по рукописи.
Опять работал над пьесой «Наступление продолжается».
14–16. Немного работал над радиопьесой. Продвигается медленно, много хозяйственных забот.
17. День рождения Адика. В 7 часов, еще в постели, слушали сногсшибательные известия «В последний час». Начато новое мощное наступление в районе Воронежа и — что необычайно важно! — ликвидация вражеской группировки, окруженной под Сталинградом, подходит к концу! Я в одном белье выскочил из под одеяла и проделал несколько диких антраша по комнате. Невольно скажешь, вспоминая Пушкина:
«И битвы поле роковое
Гремит, пылает здесь и там,
Но явно счастье боевое
Служить уж начинает нам.
...Теснимы немцы рать за ратью,
Бледнеет слава их знамен
И бога браней благодатью
Наш каждый шаг запечатлен.»
Наши союзники тоже действуют, хотя и значительно слабее. В тот момент, когда я писал стихи Пушкина (19-I, в 10 вечера), услышал по радио о том, что 8-ая английская армия миновала Мисурату и что англ[ийские] бомбардировщики произвели чрезвычайно эффективный налет на Берлин.
Вчера Ем[ельян] Ярославский в статье, напечатанной в «Правде», выбросил лозунг: «Весенний сев на всей советской земле»!
Qui vivra, verra!»
Праздновали мы день рождения Адика и радостные вести с фронтов весьма изобильно. Галюська настряпала в печке «Чудо» целую серию пирогов: (весьма кстати получили от Шафоростовой 5 кг. хорошей муки) с мясом, капустой, яблоками, маком и маковый торт. Вечером пришли Гузы; выпили немножко за Адика и Виву, за Сталина и за победу. Я прочитал им рассказы: «Огонь под пеплом» и «Это было год назад».
18. Работал над радиопьесой. Взяты Миллерово, находившееся в окружении, и ряд других городов.
Трещат морозы до 25–28°, вот уже третий день. В комнате не очень тепло, но терпимо.
19. Опять «В последний час», опять чудесные известия: прорвана блокада Ленинграда, проводившаяся немцами с сентября 1941 г[ода]. Чуть не полтора года был в окружении героический город Ленина... Думаю, что и там теперь далеко отбросят немцев.