Получили сегодня два письма от Вивочки; у него все благополучно.
7. Ничего особенного.
8. Написал песню «Сергей Лазо». Мне она нравится, вложил много чувства.
Наши войска уже на побережье Азовского моря — взят Азов и другие пункты. Северо-Кавказской группировке немцев выход отрезан; морем они, конечно, не уйдут.
9. Об'явлено о взятии Курска! Еще одна блестящая победа! На юге уже взят Батайск, Кр[асная] Армия подходит к Ростову...
Был у Гершфельда, читал ему песню; песня понравилась, но он просил вставить впереди один-два куплета о боевой деятельности Лазо.
Эти два дня занимался хлопотами об электричестве — безуспешно.
10–11. Ничего особенного в нашей частной жизни. На фронте успехи развиваются. Побережье Азовского моря на большом протяжении (к[ило]м[етров] 200) очищено от немецкой погани.
12-13. 12-го взяты Краснодар, Шахты, Красноармейское, Ворошиловск! Нет слов, изумительно...
14. Радио ночью мы теперь не выключаем. Слушаем, потом спим, потом снова просыпаемся и слушаем. Но к «Последним известиям» — половина второго — я обязательно просыпаюсь. И вот, сегодня, диктор торжественно-взволнованным голосом об'являет: «В последний час». Нашими войсками взяты Ростов-на-Дону и Ворошиловград!
Слезы радости
Чудесные, незабываемые минуты!
15. Ничего существенного.
16. Новый колоссальный успех! Ночью слушали сообщение о взятии Харькова и разгроме ряда немецких дивизии. Поистине, сокрушительны удары нашей Кр[асной] Армии, о которых предвозвещал т[оварищ] Сталин! На душе огромная радость.
17–23. Красная Армия продолжает продвигаться вперед. Взяты новые города, в том числе Сумы, Славянск, Павлоград, Красноград и т. д. К дню Красной Армии ожидали сенсационных сообщений, якобы прибереженных для этого дня, но, конечно,
не дождались. Даже «Последнего часа» не было. Зато был приказ Сталина, построенный в бодрых тонах, но без определения сроков войны. 23-го получили от Вивы сразу два письма.
24–26. Ничего особенного. Сидим без света, спать ложимся в 8 ч[асов] вечера, до двух, то засыпая, то просыпаясь, слушаем радио, упрятанное под подушкой. 8-летним мальчиком я читал фантастические предсказания Уэллса в романе «Когда спящий проснется», а теперь ко мне из-под подушки доносится ясный голос, легко преодолевший бездны эфира: «Внимание, внимание! Говорит Москва...»
27. Получили от Молодовых открытку, где Тоня поздравляет меня с выходом книги и сообщает, что она читала о ней в газете хорошую рецензию. Вот что значит жить в глухой провинции! Пошел в Пушкинскую б[иблиоте]ку, взял за 43 год комплекты газет: «Литер[атура] и искусство», «Пион[ерская] правда», «Учит[ельская] газета» и в пятом номере «Уч[ительской] Газ[еты]» нашел хвалебную рецензию под заглавием: «Увлекательные рассказы о военной технике». До сих пор критики ругали мои книги — это первая такая похвальная рецензия и, конечно, мне было очень приятно. Я ее переписал.
28. С утра очень болела голова; после обеда написал письмо Наумовой и составил ей же две телеграммы. Предлагаю переделать «Бойцы-невидимки» для 4–5 класса и прошу выслать 10 автор[ских] экземпляров.
Далее — написал в Изд[атель]ство «Осоавиахим» и в Казагиз аналогичные предложения — о переработке книги. Приложил рецензии.
Март.
1. Отправил письма и телеграммы. Буду ждать результатов своих предложений. Пока думаю работать над сборником «Огонь под пеплом».
2. Работал над рассказом «Патриоты». Решил «осовременить» его; перенес действие на начало 1943 года.
3. Ходили с Адиком в поликлинику, водил его к невропатологу. Затем часа 4 отняло стояние за обедом. Для лит[ературной] работы времени совсем не осталось.
4. Закончил переработку «Патриотов». Получилось лучше; обрисовал характеры и соц[иальное] положение главных героев — раньше это были совершенно неопределенные личности.