Ходил в республ[иканскую] и обл[астную] милицию узнать, не прислали ли туда мой вызов, как это иногда бывает (мне сказал об этом Лапш[онков].) Но вызова не оказалось.
Был у Гершфельда и очень удачно. Никого у них не было и я без помех прочитал 1-ую часть. Она ему очень понравилась, и он просил продолжать работу, не обращая внимания ни на какие разговоры. Там, где у Деляну неправильные ритмы, он заставит его переработать текст, чтоб ритмика совпала с моей.
Вечером заходил ко мне Деляну, принес подстрочник для второй части, рассказывал о себе, о том, как он в начале войны бежал пешком из Кишинева и о своих последующих скитаниях. В общем, он оказывается очень симпатичным молодым человеком.
Разговаривали довольно долго, пришла Туся (сестра Фаины [нрзб: или «Фанни»?] Солом[оновны] Гуз), я их познакомил, как земляков и они поговорили немножко по молдавски.
Во время разговоров о том, когда кончится война, когда они поедут в Бессарабию, я сделал интересное предсказание о том, что осень 1945 года будем проводить вместе в Кишиневе и просил Тусю запомнить это. Интересно, сбудется ли это?
Дел[яну] согласился с тем, что Яша Сорокер никуда негодный переводчик, т[ак] к[ак] он и русского языка не знает как следует (Кстати, настоящ[ая] фамилия Деляну — Кликман.)
Забыл записать, что видел в Союзе Писат[елей] Джамбула — не в парадной, а в самой обычной, будничной обстановке. Он приезжал в Союз по делам. К машине, стоявшей у самого крыльца, его вели двое под руки. Шагает он нетвердо, но голос зычен и повелителен. На глазах синие очки, одет в красивый светлосерый костюм, два ордена на отвороте, поверх костюма легонькая достаточно поношенная синяя тужурка. Сидя в машине и дожидаясь завхоза, он мурлыкал, как большой старый кот, а иногда напевал сквозь зубы, без слов однообразную мелодию.
Ночью перевел два первых номера второй части оратории.
17. Перевел еще шесть номеров оратории.
18. Кончил переводить вторую часть оратории (два последних номера). Очень удачно вышел марш. Тема — о Сталине. По глубине характеристики вышло гораздо лучше подлинника.
Был у Гершф[ельда], хотел прочитать ему вторую часть, но он был занят, уходил из дома, отложили до завтра. Просил прислать ко мне Деляну с подстрочником и материалами для третьей части.
19. Был у Гершф[ельда], читал ему вторую часть. Он пришел в восторг, выразил мнение, что Деляну придется переводить с моего текста на молдавский. С от'ездом ансамбля вопрос еще не решен, нет телефонной связи с Москвой.
20. Ничего существенного.
21. Опять был у Г[ершфельда]. Он разговаривал с Москвой. Его заявления обещали доложить секретарю ЦК (очевидно молдавского). Возможно, что ансамбль поедет через несколько дней. Г[ершфельд] твердо заявил, что возьмет нас с собой. Очень рассердился на Деляну, узнав, что я еще ничего не получил и через одного сотрудника передал Деляну такой приказ:
— Если он завтра утром не представит Волкову подстрочника к 3-ей части, пусть берет билет и едет куда хочет!
Вдобавок написал грозную записку.
Речь зашла о гимне, который он написал на конкурс. Г[ершфельд] выразил уверенность, что его работу не примут, и сказал, что хорошо бы иметь слова для написанной вещи, чтоб она не пропала. Я взял размер и вызвался написать.
Ночью сидел до трех часов (благо горело эл[ектриче]ство) и написал песню «Родина». Вышло очень удачно.
22. Утром переписывал ораторию, когда пришел Деляну с извинениями. Принес все материалы по 3-ьей части и пролог. Просидели с ним часа полтора, я записывал ритмы. Надо в воскресенье работу над переводом закончить.
Был вечером у Г[ершфельда], снес «Родину». Он нашел стихи чудесными, гораздо лучше гимна, в замену которого она написана.
— Если бы у меня были раньше такие слова, я написал бы музыку гораздо лучше, — заявил он.
У него был аккордеон, он играл свою вещь и пел мои слова.
Сидел до 3 часов ночи, перевел несколько номеров из 3-ей части.
23. Продолжал работу над переводом. Очень трудно переводить вещи, написанные без всякого ритма, где в каждой строчке свой размер, а в некоторых — никакого размера. Перевел несколько номеров, из них наиболее удачным считаю романс («Когда родных покинул и дом вблизи границы...»)
Был в Радиокомитете, просил Попову заготовить справку о моей работе, заходил к Герш[фельду], ничего нового. Долго сидел вечером, работа подвигается. Плохо лишь то, что начали болеть зубы.
24. С утра засел за работу. Был Деляну, принес подстрочники для двух номеров. Читал ему то, что сделано из 3-ей части, он остался доволен.