Вечером работал только до 12 часов, помешала зубная боль. Но все же почти закончил 3-ью часть, остался лишь один номер.
25. 3-ья часть закончена, сделан добавочный №2а, который раньше был пропущен. Это очень милый романс, который вышел весьма удачно («Ты стряхни с себя очарованье сна»).
Был у Г[ершфельда], все еще ничего определенного насчет от'езда в Москву, но есть надежда. Просил меня прийти на концерт «Дойны», он там прослушает 3-ью часть. Мы с Адиком пошли; чтение, правда, не состоялось, зато прослушали концерт.
После концерта я немного переводил, вдруг слышу:
«В 21 ч[ас] 30 м[инут] по радио будет передано важное сообщение....». Сидел, ломал себе голову, что это будет. Думал — Кривой Рог, т[ак] к[ак] наши войска вчера были от него в 10 к[ило]м[етрах]. Оказалось лучше: Днепропетровск и Днепродзержинск! Замечательная победа! А позавчера взят Мелитополь после упорных многодневных боев...
26. Целый день переводил пролог и закончил только около 12 ч[асов] ночи, затем еще переписал его. Почитал газеты и лег спать в 3 часа ночи.
27. Гершф[ельд] назначил чтение оратории в 3 часа. С утра я переписывал 2 и 3 части (1-ая переписана раньше), внес кой-какие поправки, словом, кончил работу к 2 часам и даже успел сшить рукопись. В 3 ч[аса] был у Г[ершфельда], оттуда пошли в оперный театр, где мне пришлось читать перевод перед хоровым коллективом (человек тридцать). Слушали очень внимательно, я читал с под'емом.
Перевод слушатели признали замечательным.
— Язык очень простой, но стихи звучат прекрасно, очень музыкальны, — говорили одни.
— Это прекрасный вклад в молдавское искусство, — заявили другие. — Надо выразить благодарность тт. Деляну и Волкову...
А один чистосердечно и простодушно заявил:
— Перевод звучит гораздо лучше, чем молдавский текст!
В отдельных разговорах со мной артисты опять очень хвалили перевод и говорили, что оратория будет иметь гораздо больший успех на русском языке, чем на молдавском, да, очевидно, она и будет больше исполняться по-русски, т[ак] к[ак] в Молдавии русский язык гораздо популярнее молдавского.
Г[ершфельд] предложил притти для денежных расчетов завтра утром, а Деляну выпросил у меня до этого времени рукопись.
Деляну восхищен моим переводом, особенно же ему нравится романс: «Ты стряхни с себя...» (Можно назвать его «Прощанье».)
— Если вы напишете хорошую музыку к нему, — сказал он Гершфельду, — то этот романс будет лучше «Вечера на рейде» и всех других в том же роде...
Я подарил ребятам Гершфельда «Волш[ебника] Из[умрудного] Города». Ребята и мать в восторге. Ребята тут же бросились рассматривать картинки.
Дома вечером отдыхал, читал «Вестн[ик] Иностр[анной] Литер[атуры].»
28. Расчет за «Молдавию» оказался весьма скудным: всего 1500 р[ублей]! Оказывается, по тарифу полагается от 20 до 50% того, что получил автор, а Деляну уплачено 3000 р[ублей]. Материальные результаты работы мизерны, и все же я доволен, что ее сделал. Чувствуешь нравственное удовлетворение, перечитывая некоторые бесспорно хорошие вещи, вошедшие в ораторию. Впрочем, Г[ершфельд], чтобы меня компенсировать, приказал бухгалтеру Лангбарду заплатить мне за 3 песни 1500 р[ублей] («Прощанье бойца», «Баллада о Сергее Лазо», «Мы вернемся к тебе, Молдавия»). Но Лангбард воспротивился, заявив, что высшая плата за песню 300 р[ублей]. Я обещал написать еще две песни. За расчетом Ланг[бард] просил притти к нему завтра в вагон и составить договор.
Вернувшись домой, сидел он, как вдруг приносят телеграмму от Евгения: «Вторично сообщаю, что выслал пропуска ценным письмом». Ура, наконец-то! Но где же первая телеграмма и когда высланы пропуска? Итак, от'езд в Москву становится близкой реальностью...
29. Был на вокзале. Лангбард не дал полного расчета, т[ак] к[ак] две песни мною не сданы. Я обещал сдать их завтра.
— Не могу! До завтра я могу умереть, вы можете умереть...
Против такой железной логики не станешь спорить. Пошел к Г[ершфельду], он просил написать «Встречу с Кишиневом» и романс, а расчет они устроят независимо от того, когда я принесу эти вещи.
«Родину» в числе этих песен он засчитывать не хочет, обещая оплатить ее в повышенном размере позже, когда выяснится, что его гимн не принят (а, всё-таки, он видимо на это расчитывает. О, надежды, надежды!)
Получил вторую телеграмму от Евг[ения] — пропуск выслан 24 окт[ября]. Положение становится все определеннее. Видимо, получим 3–4 ноября.
Ночью написал романс «Синие глазки». Галюська его забраковала, но я оспариваю ее мнение.