А старшей из них всего 9 лет!
Нет, в наш век техники не надо бояться говорить с ребятами о технике!
25, суббота. Вечером читал Кронина “Звезды смотрят вниз”, хорошую, но очень пессимистическую книгу. Был сильный дождь, что то случилось с проводами и свет отчаянно замигал, и уже не мог выправиться.
Пришлось ложиться спать в половине одиннадцатого, но так как это было рано, то меня одолела отчаянная бессонница, и я не спал до трех часов утра. О многом думал, и в частности, начал вспоминать свою “Родину”, которая в годы эвакуации писалась для гимна, но Гершфельд подвел меня, не представив мой текст.
Я ночью переделал два первые куплета, а над третьим куплетом и припевом просидел сегодня весь день. Вот
что у меня получилось:
Отчизна! Ты знала и годы страданья,
И бури войны над тобою прошли,
Но крепко сковали твои испытанья
Могущество нашей советской земли.
Ты, наш народ, заслужил свое счастье,
Цель пред тобой ясна впереди:
С партией в ногу, с советскою властью {? [нрзб: Не плошай?]}
В светлую даль коммунизма иди!
{Отчизна! Гордись ты своими сынами}
Ты вправе гордиться (своими) сынами,
Их партией — мудрой народа душой,
Поднявши бессмертного Ленина знамя,
Она его держит победной рукой.
Припев.
{Отчизна! Войне}
Насилию войны ты готовишь могилу,
Превыше всего дело мира любя.
Но сломит врага наша грозная сила,
Коль руку решит он поднять на тебя.
Припев.
Но это меня не удовлетворяет. Припев хорош по мысли, но плох по оформлению: обращение на ты то к отчизне, то к советскому народу дезориентирует слушателя, и поэтому припев придется переделать и говорить о народе в третьем лице.
“Даль коммунизма” тоже не годится, установка такова, что коммунизм не так уж далек. Может быть “светлый простор коммунизма”?
Завтра буду переделывать.
Сентябрь
5, cреда. Переехали с дачи 2 сент[ября], в воскресенье. В этот раз Вива перевез все вещи на мотоцикле, употребил на это три поездки.
Но до сегодняшнего дня все еще не могу приняться за работу: разборка книг отняла много времени, книги просто заполняют квартиру, начал выкладывать на шкафы… Занятия в Ин[ститу]те тоже сильно мешают. Вчера я разговаривал с Сафроновым и узнал важную вещь: он сообщил, что награждения за выслугу лет прекращены и представляют только за особые заслуги. Это совершенно меняет мои планы. Дождусь Глека, к[отор]ый сейчас в отпуске и переговорю с ним. Если он откажется меня представить, ухожу на пенсию, и, м.б., оставлю на этот семестр почасовые занятия, если это нужно будет кафедре.
В прошедшие дни думал над гимном и внес кой-какие изменения. Теперь он выглядит так:
Отчизна! Ты знала труды и страданья,
И бури войны над тобою прошли,
Но крепко сковали твои испытанья
Могущество русской, советской земли.
Припев:
В трудной борьбе заслужив себе счастье,
Выбрал {до-ро-гу} свой путь наш великий народ:
С партией в ногу, с советскою властью
В {светлым путем к} светлый простор коммунизм{у}а идет.
Отчизна! Гордись ты своими сынами,
Их партией — мудрой народа душой;
Подняв незабвенного Ленина знамя,
Она его держит победной рукой.
Припев.
Отчизна! Войне ты готовишь могилу,
Превыше всего дело мира любя.
Но враг ощутит твою грозную силу,
Коль руку посмеет поднять на тебя!
Припев.
Сегодня думаю послать гимн в ЦК КПСС (послал)
Приятное известие. В 12 ч[асов] позвонил Фирсову в “Московск[ий] Рабочий” и узнал от него, что “Дун[айский] лоцман” включен в план, и они думают его печатать. Роман ему очень понравился и по содержанию и по языку. Все же насчет перевода они хотят дать его на редакцию Евген[ию] Федор[овичу] Коршу, переводчику. Я, понятно, не возражал. Ф[ирсов] просил меня принести еще что-нибудь, если у меня есть, и я сказал о “Родном знамени” и захватил его с собой, а в редакции рассказал его содержание. Ф[ирсов] познакомил меня с директором изд[ательст]ва Николаем Хрисанфовичем, очень симпатичным человеком”. После обсуждения пришли к решению, что однотомник должен содержать “Дун[айский] лоцман” и “Приключ[ения] экспедиции Барсака”, при чем я обещал дать полный перевод Барсака. Не знаю только, как я его сумею сделать — столько работы!
Звонила мне из “Пионера” Елена Львовна Коваленко — известия не столь приятные: “50 тысяч лет назад” не подошло, растянуто, “статейно”. Спрашивала о том, когда будет готова книга, и нет ли у меня другого очерка. Я обещал послать “Кто первый?”