Был в изд[ательст]ве “М[осковский] Рабочий”, подписал договор на Ж[юль] Верна. Фирсов свое обещание не выполнил: гонорар будет с вычетом 25%, т.к. у них новый главбух, который действует точно по инструкциям. Рассказы они помещать не хотят, что очень печально. Попробую отдать “Обезьяний генерал” для “Мира приключений”.
Сегодня у меня был Кыштымов с товарищем — они принесли рисунки (пробные) для “В[олшебника] И[зумрудного] Г[орода]” — они мне не очень нравятся. Пойду с рукописью и рисунками в Детгиз, а если там ничего не выйдет, то в “М[олодую] Гвардию”.
Я ничего не делал из-за того, что Вива уехал в командировку, и мне приходилось отвозить ребят в детсад и ездить за ними, а на это надо массу времени — и еще очень некстати в пятницу Муся болела, и мне пришлось возиться с ребятами.
21, пятница. Вчера Вива вернулся из командировки, а сегодня я принялся за рассказ “Шестьдесят лет”. Написал несколько страниц.
Звонил Фирсов, просил принести оригиналы Ж[юль] Верна. Я их отнес, познакомился с Г.Е.Кореневым и художеств[енным] редактором, договорился о том, что я сделаю карты для “Дун[айского] лоцмана” и “Барсака”.
Брусиловская звонила и просила зайти, взять верстку, чтобы срочно прочитать к понедельнику. Завтра утром побываю в Детгизе.
22, суббота. Взял в Детгизе верстку и просмотрел, потратив на это почти весь день. Внес незначительные исправления.
23, воскресенье. Был в Кремле, в квартире Ленина. с экскурсией из Клуба Литераторов. Впечатление очень большие — получил ясное представление о том, как жил и работал Ильич. А сколько у него было книг, и как он их любил!
После этого побывал в Успенском, Благовещенском и Архангельском соборах. Масса народа, т.к. по Кремлю ходит очень много экскурсантов.
Остальной день не работал.
Забыл записать, что вчера разговаривал с Грибановым о “Волшебнике Из[умрудного] города”. Его отношение к таким переработкам (включая и “Золотой ключик” Ал[ексея] Толстого) — резко отрицательное. Он намерен напечатать “Мудреца из страны Оз”, также как и “Пиноккио”, послужившего основой “Золотого ключика”.
24 декабря, 20 часов. Сегодня с 17.00 до 18.25 прочитал последнюю лекцию!
Известие о моем уходе 1-ый курс {металлургов} встретил недовольным гуденьем (как и 1-ый курс эконом[ического] ф-та[факультета]), а потом они проводили меня дружными аплодисментами (как и встретили после моей болезни). Это последние аплодисменты студентов.
Что ж… Все на свете проходит… Прошла и моя педагогическая деятельность, продолжавшаяся сорок шесть с половиной лет. Теперь осталось еще провести сессию, и все! Последний экзамен будет 23-го января 1957 года, через месяц.
Был сегодня в Детгизе вместе с Арсеньевым, по его замечаниям внесли еще несколько последних исправлений в текст книги. Арсеньев сказал, что некоторые из сотрудников Н[аучно]-Иссл[едовательского] Ин[ститу]та, где он работает, читали “Землю и небо” в верстке, и нашли, что книга очень хорошо написана. Приятно!
Сегодня в газетах опубликовано сообщение о том, что англо-французские захватчики оставили Порт-Саид. Убрались, мерзавцы!.. А сколько зла они наделали, гады, за время боев и оккупации. Но возмездие уже наступает. З[ападная] Европа уже испытывает большие экономические затруднения — жаль только, что они ложатся большей своей частью на бедноту.
Но какой позор для матерых империалистических хищников, которым, впервые во всемирной истории, пришлось убираться битыми, поджав хвосты, из страны, которая слабее их в военном отношении в десятки раз!
Отошли времена колониализма, и этого урока народы Африки и Азии не забудут…
26, среда. Вчера с большой неохотой просидел на заседании кафедры три часа — так чуждо и безразлично мне теперь все, что там обсуждается… Да еще Яснопольский заорал очень грубо на Нину Серг[еевну], которая подошла ко мне поговорить по делу — удивительно бестактный субъект и страшно много о себе возомнил. Как хорошо, что мне не придется работать под его началом.
Никак не могу приняться за “Шестьдесят лет”, как-то без охоты я над этим очерком работаю.
Вчера наткнулся в “Л[итературном] прил[ожении] к Ниве” за 1897 г[од], в №1 (стр[аница] 214) на интересный сюжет для приключенческого рассказа: судно, покинутое экипажем потому, что из старых костей, составляющих груз судна, выползают мириада скорпионов и прочей дряни, которые вывелись там от тропической жары. Если “Возд[ушное] золото” пойдет, то напишу и это, конечно, усложнив и облачив тайной.