Деньги были уплачены, и «Победа» стала нашей собственностью.
Вечером Вива с [нрзб] пытались завести мотор, но у них не вышло.
29, среда.
Сегодня Вива весь поглощен машиной. С утра ходил платить сборы и налоги, получал номер (ЭО 28–07, если не ошибаюсь), а потом он начал учиться заводить мотор, и, конечно, своего добился. Сейчас мотор гудит под окном моего кабинета на разные тона, доказывая, что Вива экспериментирует.
Теперь ему надо научиться ездить и получить права, и я уверен, что он сделает это очень быстро, т. к. он на мотоцикле ездит прекрасно.
Сегодня мне звонили, что 31-го в 12 ч. будет общемосковское собрание писателей, где будет обсуждаться вопрос о действиях Б. Пастарнака.
В воскресенье, 26-го, в «Лит[ературной] газете» была напечатана большая редакционная статья, где сообщалось о том, что Пастернак напечатал заграницей антисоветский роман «Доктор Живаго» (о существовании этого романа я слышал и раньше) и даже получил за него нобелевскую премию. Было также напечатано обширное письмо Пастернаку от членов редакции «Нового Мира», где этот роман подробно разобран и указаны мотивы, по которым нельзя его помещать (что было еще в 1956 г.). Пастернак, очевидно оскорбленный отзывом, пошел на подлость и отдал роман буржуазным издательством, к-ые, конечно, подняли автора на щит.
Вчера опубликовано постановление писательских организации об исключении Бориса Пастернака из членов Союза Советских Писателей. Вполне правильное решение!
31, пятница.
Просидел на собрании, посвященном разбору поведения Пастернака. Оно прошло с большим накалом. Я довольно подробно проконспектировал выступления. Переписывать все это сюда я не стал, а просто вклеил листочки конспекта.
Президиум собрания составил резолюцию в довольно неопределенных и уклончивых выражениях, и только по требованию собрания была вставлена фраза о том, что московские писатели требуют лишить Пастернака советского подданства.
К сожалению, резолюция, напечатанная только в «Литер[атурной] газете», у меня потерялась, и я не могу здесь ее вклеить.
[В текст вклеены 10 страниц конспекта А. Волкова общемосковского собрания писателей. — Прожито.]
Ноябрь
1, суббота.
Сегодня получил ноябрьский номер «Нового Мира», и просматривая его, я убедился, что моя книга «Земля и небо» удостоилась быть упомянутой в обзоре «Коротко о книгах».
Рецензия вполне благоприятная.
Вот она.
[В текст вклеена небольшая рецензия на книгу «Земля и небо»]:
АЛЕКСАНДР ВОЛКОВ. Земля и небо. Детгиз. М.1957. 192 стр. Цена 8р. 60к.
В формировании у молодежи материалистического понимания мира свою роль сыграет и книга «Земля и небо».
Автор в ряде систематизированных очерков и рассказов знакомит юного читателя с историей развития астрономической науки, ее героями, с эволюцией представлений людей о Земле начиная с древнейших времен и до наших дней. Интересны очерки о каждый из планет солнечной системы, а также о необычных небесных явлениях, так пугавших наших предков. Заключительная часть книги посвящена Солнцу и некоторым созвездиям.
2, воскресенье.
Сохраняю для память письмо Пастернака Н.С. Хрущеву. В нем Пастернак передергивает. Когда он это письмо писал, он безусловно уже знал о резолюции московского собрания писателей, где речь шла о лишении его советского подданства, а не о том, что ему не будут чинить препятствий к выезду.
Но, в общем-то, он, как видно, отделается одним испугом и высылка ему не грозит.
[В текст вклеена статья из газеты “Правда” от 2 ноября 1958 года с письмом Пастернака Н.С. Хрущеву и ответное заявление ТАСС. — Прожито.]
Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза
Никите Сергеевичу ХРУЩЕВУ
Уважаемый Никита Сергеевич.
Я обращаюсь к Вам лично, ЦК КПСС и Советскому Правительству.
Из доклада т. Семичастного мне стало известно о том, что правительство «не чинило бы никаких препятствий моему выезду из СССР»,
Для меня это невозможно. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой.
Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не могу себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе.
Осознав это, я поставил в известность Шведскую Академию о своем добровольном отказе о Нобелевской премии.