[В текст вклеен отчет о движении ракеты на 3, 6, 12 и 19 часов 4 января — Прожито.]
Работа над рукописями меня очень утомила — сижу по 10 часов в день. 1ый экз[емпляр] сегодня кончил оформлять. Надо было мне параллельно с декабрьской работой над «Пут[ешественни]ками» отдавать рукопись в перепечатку.
6 января.
[В текст вклеен отчет о движении ракеты на 22 часа 4 января, 4 и 10 часов 5 января — Прожито.]
На этом я кончаю наклейку вырезок. Ракета безвозвратно ушла в космос и будет там носиться миллионы и миллиарды лет, если люди будущего не найдут ее в пространстве и не доставят в музей Земли, как грандиозный памятник эпохи.
Перечитал рецензию Мусатова на «Путешественников».
Был в Детгизе, взял у Ермоленко готовящуюся к печати «Землю и небо», чтобы вставить главку о первой искусственной планете и внести ряд изменений и исправлений.
7 января.
Отвез 1-ый экз[емпляр] рукописи «Путешественников» З.С. Кармаковой. Камира не было, и вручить ему рукопись для прочтения не удалось.
Разговаривал с Л.О. Доукша о статьях для календаря «Круглый год».
Был в научно-худож[ественной] редакции, говорил с М.М. Калакуцкой о книге «След за кормой». Калакуцкая сказала потрясающую глупость (с очень важным видом).
— Не кажется ли вам, что в связи с упором на строительство тепловых электростанций вам надо пересмотреть книгу?
От такого вопроса я чуть не упал со стула, потом начал доказывать, что для книги, действие которой происходит несколько тысяч лет назад, этот вопрос никакого значения не имеет. Но, конечно, я ее не убедил, она перенесла вопрос до выздоровления Брусиловской и сказала, что все-таки надо протянуть какой-то [нрзб] к тепловым электростанциям…
Колоссально!
9 января.
Начал пересматривать «Землю и небо». Внес много поправок; часть их вызвана тем, что со времени написания книги прошло больше трех лет. Просмотрел весь текст книги с начала до конца.
10 января.
Написал и перепечатал статьи «Первая искусственная планета». Мне кажется, вышло неплохо. Думаю в понедельник сдать в редакцию рукопись со всеми добавлениями и исправлениями.
11 января, воскресенье.
День рождения Вивы: ему уже 35 лет!
А давно ли, кажется, в ночь на 11 января 1924 года у нас были гости, я читал вслух рассказ Вяч[еслава] Шишкова «Торжество» и Галисенька хохотала доупаду. А через несколько часов на свет появился Вива. Не этому ли вечеру обязан он своим веселым нравом?
Давно ли ехали мы в Усть-Каменогорск (1928 г.) и Виву невозможно было стащить со столика у окна, откуда он смотрел на пробегающий пейзаж?.. Давно ли я тайком нацеплял ему на удочку рыбок, и он, спокойно вытаскивая их, говорил:
— Поймай!..
Давно-ли…
А ведь и его лучшие годы жизни уже прошли, не говоря о моих. Как обидно коротка жизнь! Звездой падучей на вечернем небосклоне пролетает она, и быстро исчезает огнистый след…
Но что же? Это извечный закон всего рожденного, и жалобами делу не поможешь. Надо бороться до последнего вздоха, и каждый прожитый день провожать не словами: «Вот еще одним днем ближе к смерти», а утверждением: «Вот еще один день отвоеван у жизни!..»
Вивин праздник отметили очень скромно — гостей не было никого, и даже Адик, только что вернувшийся из дома однодневного отдыха, угрюмо пролежал в моей комнате и не вышел к столу, что мне очень не понравилось.
12 января.
В «Правде» помещена огромная статья о первой искусственной планете, и мне пришлось пересмотреть мой очерк о ней для «Земли и неба», кое-что уточнить и кое-что совершенно переработать. Из-за этого сегодня материал в редакцию не сдал.
13 января.
Переработал вставки к «Земле и небу».
14 января.
Был в редакции нерусских школ, сдал материалы по «Земли и небу».
Заходил к Камиру. Рукопись «Путешественников» лежит у него на столе. Договорился с ним, что если он не прочитает ее к 1 февраля, то заключаем договор, и соврем[емнная] редакция начинает работать над рукописью.
Отправил письмо в Таллин — Эстонскому [нрзб] с предложением выслать исправленный экземпляр
«Земли и неба».
Подготовил экземпляр «Земли и неба» для отправки в Минск, Учпедгизу БССР.
15 января.
Первый день всенародной переписи.
Отправил письмо в Варшаву относительно «Земли и неба». В Минск послал письмо, экземпляр «Земли и неба» и рукопись «Урфина Джюса».
Февраль
6, пятница.
Много дней я не брался за и пережил за это время тяжелые, мрачные чувства…
16 января вечером, когда я заканчивал печатать «Три рыбалки», что-то случилось с моим правым глазом: как-то все закружилось слегка, я стал плохо видеть. Начались круговые вспышки в глазу, все это меня очень обеспокоило.