На даче много читаю. Сперва читал книгу о том, как литераторы начали симулировать сумасшествие, чтобы лучше продавать свои книги: безумие начало интересовать не только врачей, но и проч. массовую публику, и было симптомом исключительной индивидуальности, а исключительные индивидуальности были тогда еще всем крайне интересны. Потом, впрочем, безумие распространилось так широко, что всем надоело. Еще прочитал Карла Эйнштейна. Про русский балет начала XX в. Русский императорский балет — это производство бессмысленных грез, наркотик для недоразвитого русского бюргерства, отвлекающий его от осознания собственной убогости; после Революции русский балет, пишет Эйнштейн, был открыт и с успехом прижился в мюзик-холлах страны машин и грез Америки. Двадцать страниц разоблачения симулякративных практик русского искусства эпохи фандесьекль (1927 г.).
В последние недели: постоянно забываю (где-нибудь) зонт и сотовый телефон. Впрочем, без сотового телефона хорошо. А зонт все равно не нужен. Сегодня почему-то очень замерз: даже специально выходил сидеть на солнце, чтобы согреться.
Вчера долго не мог вспомнить, сколько мне лет: кажется, время застывает.
Сегодня видел в метро карлика. В брюках и подтяжках. У него была такая деловитая походка!
А вчера в троллейбусе: солдаты в кирзовых сапогах и гимнастерках болотного цвета. Неотмуштрованные — не уступали места старушкам с сумками.
Еще видел абсолютно квадратного мужчину с красным лицом и в белой рубашке, расстегнутой на четыре пуговицы, и, кажется, не потому, что было жарко, а потому, что рубашка просто не сходилась у него на груди. Он сидел с дочкой-тинейджером в розовой кофточке — наверное, редко с ней видится — и показывал ей свои фотографии. Я тоже видел эти фотографии краем глаза.
Этот мужчина — штангист. На фотографиях он делал присед и стоял на постаменте, обнимаясь с другими штангистами, церемония награждения.
Девочка-тинейджер спрашивала, почему папа занял второе место, а не первое.
На работе: студентка писала итоговый тест. Когда я выходил из аудитории, начинала громко разговаривать сама с собой. Когда возвращался — замолкала, виновато улыбалась. Мне кажется, что у нее очень трудная жизнь.
21 августа
В троллейбусе, когда возвращался домой, один мужчина средних лет на весь салон разговаривал по сотовому телефону. Сперва что-то про перцовку и простуду, а потом про охранника на своей работе. Охранник сидит в костюме и при галстуке в будке метр на метр и совсем уже там отупел. И на лице у него, у охранника, два класса и коридор, и тупой он, и безмозглый, и не здоровый совсем, а так, высокий, если правильно примордовать, можно запросто втрое сложить, и книжек никаких этот охранник не читает, а мужичок пишет, читает и книжки обсуждает, и даже мамонты умней охранника, не говоря уже о гориллах, и морда у охранника как из фанеры, и в штанах у этого охранника мышиный хвостик, наверняка; скорее всего, мужичок к этому охраннику неровно дышит: разве будешь распространяться о тупом убожестве с мышиным хвостиком в штанах двадцать минут по сотовому телефону?
Вышел из троллейбуса, иду домой, мимо быстро проходят два парня. Один другому говорит: я думал, что у тебя жопа больше, чем у меня.
Трудно просыпаться по утрам, наверное у меня так называемая депрессия, пью кофе и снова лезу под одеяло или выхожу на балкон, сажусь на стул и долго греюсь на солнце. Сейчас, впрочем, заслышав звуки мяча, ударяющего о железную сетку ограждений школьного футбольного поля под моими окнами, я собрался с силами и притащился на кухню. Еженедельное воскресное развлечение: все окрестные самцы в возрасте от 20 до 40 собираются на футбол, гоняют мяч, некоторые из них снимают футболки, и кое у кого можно разглядеть даже с моего высокого этажа хорошее тело; но, если подумать, наблюдать часами за дворовыми футболистами — это несомненно бесцельная трата времени и предпредпредпоследняя стадия так называемого экзистенциального отчаяния.
Вчера чувствовал наступление осени.
На фронтах Второй мировой сражаются все. В том числе и птицы из Королевского голубиного управления. Их работа опасна, но престижна. Юный голубь Валиант так хочет стать членом этой команды! Однажды Валианту везет — ему доверяют переправить секретный документ от французского сопротивления к британскому командованию. От скорости и предприимчивости голубя теперь зависит открытие Второго фронта. Ведь в его маленьком клюве — засекреченная дата высадки американских войск в Нормандии.