Играли Влад. Андреев и Мария Бурлак, молодая выпускница Щукинского училища. Девушка играла замечательно; роль Володи – в таком же стиле, как всегда: он обычно избирает для себя особую позицию, как бы в стороне, в видимо-спокойном состоянии, никаких эффектов, никаких криков, но огромная внутренняя сосредоточенность, и всё это практически в непосредственном окружении зрителей. Играли на малой сцене.
Еще сидя на спектакле, я подумал – надо бы плюнуть на всё и написать о нём хорошую статью. И я напишу. Вот позвоню Колпакову, спрошу команды, и если «да», то напишу.
23 декабря, четверг. Неизвестно, как наше слово отзовется, и вообще всё неизвестно –полагаться нужно во всем на Божью волю или на случай, пусть каждый назовет это по-своему.
Вечером начал раздумывать, ехать ли на получение Булгаковской премии – утром раздался звонок из газеты «Гудок» и мне сообщили, что газета присудила мне премию. Месяца три или четыре назад они брали у меня интервью, довольно большое, по средствам массовой информации, но что-то они туда приписали, помнится, это была комплиментарная часть в адрес председателя компании «Российские железные дороги» Фадеева. Тем не менее я согласился с этими региональными правилами игры. И вот поехал в газету, из-за московских «пробок» чуть запоздал. Премию мне вручал этот самый Г.М. Фадеев и сам Игорь Янин, главный редактор газеты.
Когда вручали, я вспомнил и об интервью, которое давал по поводу «Московской саги» в парламентский журнал, вспомнил и звонок корреспондента: «Сергей Николаевич, можно ли его в сокращенном виде напечатать в «Гудке»? Выяснилось, что это интервью на сайте газеты вызвало огромную волну читательских откликов, многие газеты его потом перепечатали. Главного редактора провинциалы спрашивали: «А будет ли автор требовать гонорар?» Но этот автор, как известно, ни с кого гонорара никогда не требует.
Итак, получил я премию, кстати, не маленькую. Весомую, как железнодорожный рельс. Но самое главное – посидел сначала с самим Фадеевым. Умнейшим человеком он оказался, и, судя по всему, если бы не его теневое присутствие при министре Аксененко – всё, что мы имели, разлетелось бы и разошлось. В частности, говорили об электричках, новых, которые были показаны на экране в связи с визитом Путина в Германию. Оказалось, самое трудное в этом деле – как огромные электромощности подвести к моторам. Большинство наших дорог рассчитано на скорость 200 км в час, а не 260, на что способны новые электрички.
Мы ведь привыкли во всем сравнивать себя с Западом, и во время разговора подтвердились мои сомнения относительно того, может ли всё у нас соответствовать тому, как на Западе. Я задал вопросы о погоде, о грунте и получил ответ: у нас с этим значительно сложнее. Оказывается, железная дорога, сами рельсы чувствуют себя зимой лучше, а вот летом всё это начинает потихонечку расползаться, и здесь нужен глаз да глаз. Специальный механизм, его устройство, передающнее энергию к колесам, совместное изобретение западных стран и Японии, – держится в тайне, но при этом – достижение переговорщиков: такие скоростные поезда будут производиться и у нас в России. Это очень важно. Удивительная подробность, о которой я никогда не знал: оказывается, на Западе так плотно держат в секрете некоторые производственные тайны, что у нас есть моторы, работающие, естественно, на наших просторах, которые в случае остановки мы сами запустить не можем, а только через специальный код нового устройства и через спутник, и тогда запускаем из страны-изготовителя. Как невероятно усложнился век, а мы всё еще думаем о гуманизме, литературе, духовности.
Глядя на Фадеева, я подумал: как иногда Путин делает удивительно верные кадровые ходы. Фадеев очень немолодой человек, по внешнему виду совершенно не вписывающийся в молодую команду энергичного президента, – а вот служит, а вот работает, а вот держит отрасль в руках. Я поинтересовался о ценах на услуги и заметил, что раньше много ездившее население теперь ездить перестанет.
Поздно вечером опять видел поединок между депутатом Геннадием Гудковым и Эдуардом Лимоновым на НТВ. НТВ, конечно, ловит разнообразные политические моменты. Только что мальчишкам, штурмовавшим твердыню Зурабова, дали по 7 лет, а теперь допрашивают Лимонова. Дали 7 лет потому, что лимоновцы – единственная сила, способная что-то довернуть к народной справедливости. Всё остальное – инертно и мертво. Этих мальчиков и девочек с повышенным чувством ответственности сажают в тюрьмы, чтобы другим было неповадно, но счет голосов – 70 тысяч на 20 с небольшим в пользу Лимонова. Этого, пожалуй, правительству стоит бояться больше всего. Больше даже, чем наверняка проигранных выборов на Украине.
24 декабря, пятница. Чем только за этот день не пришлось заниматься! В основном студенты, вечер Клуба Н.И. Рыжкова, который должен состояться в субботу, т.е. завтра, но главное – письма.
Для меня важно одно то, которое я написал Соколову, нашему министру культуры, чью ситуацию я переживал. Человек интеллигентный и тактичный, он попал в другую среду.
Глубокоуважаемый Александр Сергеевич!
Пользуясь случаем, поздравляю Вас с Новым годом и со всеми надвигающимися праздниками. Примите также пожелание здоровья, творческих удач и хотя бы некоторого душевного спокойствия.
Основная цель моего письма – выразить солидарность по поводу того странного, расцвеченного массмедиа Вашего выступления на Правительстве. Я прочитал Вашу большую речь в «Гудке», но и по телевизионным фрагментам понял, что здесь присутствует некое шельмование не только со стороны журналистов. Вряд ли есть смысл всё это облекать в термины. Но должен сказать, что, судя по моим наблюдениям, никогда еще Правительство и министры так горячо не обсуждали вопросы культуры. Что бы там ни происходило, все оказались припертыми к стенке одним фактом: для того чтобы жить – надо что-то делать с культурой. И, как стало совершенно очевидно, сделать это бесплатно, как, может быть, считает правящее большинство, – невозможно. Вольно или невольно, но Вы огласили этот факт и, вольно или невольно, это дошло до общественности и теперь ею осознано. Полагаю, что здесь надо было проявить определенное бесстрашие. Люди ведь всегда хотят слушать лишь готовые и не затрагивающие ни в коей мере их интересы решения.
Может быть, без связи со всем остальным, вспомню один эпизод из давней своей армейской службы. В полковой библиотеке (а я служил в части 6852, помню номер ВЧ до сих пор) я взял томик параллельных текстов на русском и английском языках «Гамлета»; русский перевод был сделан М. Лозинским. По этой книжке в армейские годы я изучал английский язык. Ну, естественно, такую книжку я не мог запустить обратно в фонды – в наше время мальчики из всех семей, а не только из семей бедных, служили в армии, слишком много в полковую библиотеку ходило солдатиков с понимающими глазами. В общем, эту книжку я спер, и после демобилизации она долго хранилась у меня, пока я не подарил её Иннокентию Михайловичу Смоктуновскому, в качестве, видимо, моральной «заеды» и моральной компенсации.
Замечательное было время молодости, и неплохо мы тогда служили, и кто-то, видимо, за библиотекой следил, во всяком случае – не министр культуры и не министерство. По-моему, это был наш замполит, майор Зунник, которого я помню.
Еще раз поздравляю с Новым годом,