Я довольно быстро ушел, спал до часа ночи, а потом читал рукопись дневника до четырех.
26 февраля, четверг. Начались просмотры с дебютных фильмов ВГИКа и Ленинградского института кино, называется он теперь как-то не так, но я по старинке. Были фильмы двух мастерских: В. Абдрашитова и Л. Менакера. Собственно, разностью этих двух художников и отличаются фильмы. Лучший, наверное, это «Попутчик инжира», сделанный Егором Анашкиным по рассказу А. Уткина: мальчик-офицер едет в поезде и видит сцену, как женщина вынуждена отдаться проводнику, потому что так сложились обстоятельства жизни. Все очень тактично и мягко. Второй фильм, может быть, и послабее, и проза поближе – это «Гарун», в основу которого лег один из рассказов Довлатова о зоне. Здесь семейная офицерская пара и собака, которую необходимо пристрелить. Это уже Павел Фетисов. Здесь замечательно работает актер. По крайней мере оба парня из мастерской Абдрашитова думают о жизни и сегодняшнем дне. Фильмы мастерской Менакера понравились мне меньше. Один – «Автостоп», режиссер Виктория Зуева, сделан по рассказу Милоша Кундеры: отношения двух молодых людей, которые так заигрались в современную жизнь, что вынуждены были расстаться. Все это немножко облегченно, но работает замечательный молодой актер Максим Михайлов. Второй фильм ленинградской серии – «Рог быка» по одноименному рассказу Хемингуэя. Здесь все нормально, даже мило (Дмитрий Корель), но нет современной духовной задачи.
В этой же серии дебютов на меня произвел впечатление фильм «Колодец» (Татьяна Гладкая), но здесь, конечно, больше сам рассказ Горького «Губин». Играет Юрий Назаров, который отчего-то все время монотонно кричит (это, кажется, задание режиссера), и очень интересно играет Баширов. Ах, Горький, какой тонкий аналитик русского, с подлостью и широтой, характера, и какой провидец отношений русских и мусульман!
Показали еще новый фильм Ирины Евтеевой. Она делала его пять лет, но в основе его, как первичный, лежит материал знаменитых фильмов, в которых действует Петербург. Это «Шинель», «Петр Первый» с Симоновым и Тарасовой, «Маскарад» с Мордвиновым и др. Потом эти уже готовые изображения совмещаются, монтируются, от руки раскрашиваются. Стилистика, мною уже виденная, талантливо, я бы даже сказал, неповторимо. Образ города и образ литературы из щели небытия.
К началу показа фильма «Бедный, бедный Павел» Виталия Мельникова народ уже стоял вдоль проходов. Когда Мельников закончил свое небольшое слово, то негде было поставить стул для него. На меня фильм произвел очень большое и серьезное впечатление. Мельников вообще мастер фона и киноживописи, ничего лишнего, и все играет. При всей импровизационности театральной манеры элементы сосчитаны и организованы. Мастер прекрасный, эта его картина отчасти напоминает мне работу английских режиссеров, всё говорит. Блестящая работа актеров Сухорукова (Павел) и Оксаны Мысиной (Мария Федоровна). Интересно играет графа Палена Олег Янковский, особенно во второй половине фильма, когда актер преодолевает закваску работ по фильмам М. Захарова. Но не понимаю, почему на «Золотом орле» дали приз за лучшую мужскую роль ему, а не Сухорукову. С этим фильмом, думаю, у меня будут хлопоты. Это не фильм для Ю. Н. Клепикова, это не его пристрастия, но посмотрим.
В фойе развернута небольшая выставочка живописных и графических работ наших писателей и режиссеров. Очень красивые и милые пейзажи Говорухина, портреты Войновича, это добавляет краску к их жизни как художников. Меня неприятно удивила серия работ режиссера Мамлина – это коллажи, когда к основе, к какой-нибудь знаменитой живописной картине, шедевру русской живописи, произведению, ставшему культовым, вдруг приклеивается иной образ. «Незнакомка» Крамского с лицом трансвестита, «Три богатыря» едут на мотоциклах. Все это – довольно кощунственно. В связи с этим вспомнил о фильме «Колодец». Там есть один эпизод, когда главный герой Губин, по натуре душегуб и убийца, вдруг начинает заботиться о бездомном котеночке. В самом конце картины именно похороны детьми на берегу реки этого котеночка спасают Губина от смерти, на этом месте спотыкается бегущий за ним татарин. Но вот что спросила вдруг Лида Боброва: «А как эту сцену с мертвым котеночком снимали? Усыпили котенка или как?» Вот они, жертвы искусства. Убили – или назовем это «усыпили»? И стоит ли все искусство гибели хоть одной божьей твари?
27 февраля, пятница. Программы утром нет, уехали всем фестивалем в город Пушкин посетить Екатерининский дворец. Я во дворце был, поехал ради янтарной комнаты, но внезапно получил еще огромное удовольствие от самой дороги, от рассказов Ирины Яковлевны, гениального экскурсовода Гатчинского дворца, которую я знаю уже десять лет, и все эти десять лет восторгаюсь ее эрудицией и любовью к нашей русской истории. Получил удовольствие от знакомства с географией окрестностей. Дворцово-парковый ансамбль, белый от снега, сквозь деревья виднелась Камеронова галерея, сам дворец, Эрмитаж, ворота, памятники, павильоны. Но вот что удивительно, я уже не испытал прежнего восторга, идя вдоль барочного фасада дворца, эти бесконечные мужики с надутыми животами, поддерживающие фасад, показались мне довольно вульгарными и для того времени. В тронном зале позолоченной бронзы, на самом деле оказывающейся резьбой, оказалось чересчур много, все вдруг съежилось и стало несколько чужим. Для меня уже менее интересной стала история царей и их придворных интриг, я уже не хочу фантазировать, как они жили, что видели из окон своих спален и кабинетов, как им докладывали. Русские цари, исключая, может быть, Петра, были определенно порядочными мещанами. Такое могли построить только баре, у которых тысячи крепостных. Не слишком большое впечатление произвела на меня и янтарная комната. Выменяли ее, собственно говоря, на 55 русских, двухметрового роста, крепостных парней, лежала она много лет в кладовых, потом этим подаренным пруссаками предварительным материалом облицевали комнату, стали добавлять свой материал, свой янтарь, свой труд. В основе лежал немецкий вкус и немецкий проект. Создали некий шедевр ремесла, лишь отчасти являющийся искусством. Наверное, Герцен был прав, когда писал о купеческом вкусе русских цариц, стремящихся даже стены своих комнат разукрашивать янтарем. Вот, собственно, и все.
После обеда показали фильм «Век Лихачева» режиссера Артюхова. Неинтересная, почти видовая картина. Подробности ареста и ссылки на Соловки юного философа. В свое время, когда академик показывал своей внучке «дело» об его аресте и читал выдержки из журнала заседаний кружка молодых ребят, просто писавших и веселившихся, иронизируя над реформой русского языка, которую правительство провело после революции, даже внучка сказала деду, что власть посадила его совершенно справедливо. Какая власть терпит нечто подобное? В наше время иронистов тоже берут на учет. Где век, где ученый? Самый яркий эпизод – выступление на митинге в дни путча. Нет проблемы, нет темы, собрание случайных эпизодов.
28 февраля, суббота. Не писал об этом вчера. Когда мы около часа дня уезжали из Пушкина, то в машине не оказалось Жени Пекача. Мы задержали автобус, Валех вызвался сбегать поискать, но все же через несколько минут мы уехали. В конце концов, рейсовый автобус в Гатчину ходит часто, доедет. Но проходит обед, проходит ужин, я захожу к ребятам в комнату несколько раз: парень пропал. Я волнуюсь, но успокаиваю себя тем, что в Ленинград прямо из Царского Села уехали Саша Волоховский и Леня Колпаков. Может быть, он уехал вместе с ними? Но ребята оба, во-первых, люди совершенно самостоятельные, со мною связаны лишь отчасти, а во-вторых, об их отъезде меня предупредили. В час ночи приехал из Ленинграда Волоховский, он-то и сказал, что Женя ездил с ними. Меня взволновало не то, что он не предупредил, и не то, что он погулял по Ленинграду, а то, что он даже не подумал, что о нем могут волноваться, кто-то будет не спать. И тут я понял, что я обязан поступить с ним так же, как и он со мною. Я зашел к ребятам утром в комнату и заспанному Жене, не требуя никаких объяснений, сказал: «Собирайся, я договорился, в два часа поедешь в Москву».
В смысле показа фильмов все было из рук вон плохо. Наверное, не потому, что не нашли хороших фильмов, а потому, что другого кино и другой литературы пока нет. Это особенность общества. Украинский «Мамай» (режиссер Олесь Санин, оператор Сергей Михальчук) – это все тот же дохлый слюнявый украинский романтизм. А практически – сентиментализм. Фильм вроде бы по украинскому и татарскому эпосу, по песням, но на самом деле это собрание красивых картинок и музейных вещей, сабель, лат, плащей и шлемов. За этим чувствуется еще и нетворческое влияние занменитого гения Параджанова. То, что получал он, связывая свои красивые картинки, у новых украинских мастеров не получается, а возникает лишь некий эстетический ералаш. Снято, впрочем, в операторском смысле, очень неплохо.
Потом смотрели «Покаянную любовь». Казалось бы, можно быть удовлетворенным, что вроде бы по Л. Толстому, если бы все не было так безвкусно, без точного знания эпохи, небрежно. Я уже не говорю, что когда видишь электропровод на избе и современную чугунную батарею в барском доме – это раздражает. Очень много непроработано, пошло, формально. С другой стороны, зритель, уставший на экране от братков и коммерсантов, смотрел на все это с упоением. Хитяева и Скобцева играли невыразительно, очень бытово.
Холодна, холодна и тридцатиминутка выпускника высших режиссерских и сценарных курсов Станислава Лебедева по рассказу Бориса Васильева. Писателя этого я не люблю, не думаю, что в этом рассказе была не реализованная в фильме глубина. Только намечено: средний класс, новые рабочие – эгоисты, не знающие меры в достижении своих целей. Наехал шофер на девушку, чтобы не отвечать по закону, положил ее в свой морозильник в машине, убил свидетеля-солдата. Не хочет лишиться своей хорошей и сытой работы. Вина режиссера в том, что нельзя в тридцать минут вместить эту проблему.
Самый плохой фильм второй половины дня – «Мой дом» (режиссура и авторство Евгения Хмелева). Это якобы о сегодняшней интеллигенции, о Чехове в Мелихове. До безумия скучно, старомодно. В общем, у меня сложилось ощущение, что кинематографисты не желают искать, они таскают все те же имена, все те же сюжеты – Пушкин, Чехов – излюбленные фигуры. А чего читать, надо посмотреть, как сделал товарищ, и поступить с точностью до наоборот. Это все надежда выбить, не напрягаясь, хоть какой-либо смысл.
29 февраля, воскресенье. По телевидению одни фильмы. Утро было свободно от конкурса, я смотрел все и получил пользу.
Во-первых, это фильмы Натальи Бондарчук о Тютчеве. Фильмы очень неплохие, как учебные. Здесь много мемуарных подробностей, есть определенные композиционные придумки. Главное в них – безукоризненное и высокое чтение Бурляевым стихов самого Тютчева и его собственная интерпретация образа поэта. Для зрителя не очень убедительно: три жены, три женщины, которым посвящены стихи. Это для русского народа многовато, хотя понять можно. В своих выступлениях Наталья Сергеевна все время упирала на то, что канал «Культура» фильмы давать не хочет. Там, правда, есть несколько «горячих» абзацев, где режиссер и сценаристка с помощью Тютчева лезут на рожон, но самое большое разочарование для Н. С. будет, когда эти фильмы все же дадут в эфир и они пройдут, как вполне ординарные. Мысль В. Н. Ганичева, которую она приводила в своем выступлени перед зрителем, что при своременном режиме этого дать нельзя, слишком соблазнительна, чтобы быть бесспорной.
Сразу же за Бондарчук сцену и экран предоставили мэтру современного кино Кшиштофу Занусси. Он сделал единственную экранизацию, ее и показывали. Самым интересным был рассказ о его работе с Максом Фришем, о бесконечных переговорах и пр. Режиссер совершенно свободно говорит по-русски. Много энергетики. Потом показали очень плохую копию, в которой заняты многие выдающиеся европейские актеры. Я с трудом следил за сюжетом: кто убил? Сюжет традиционный, несколько усложненный европейской фрейдистской тематикой. Ни одного актера в мути плохой копии, даже Ольгу Чехову и Маргарет фон Трота я не узнал. Интересно было одно технологическое соображение Занусси. Он снимал фильм в двух версиях: английской и немецкой. После того как снимался эпизод по-немецки, приходил на 30 минут тренер, и эпизод повторяли во второй версии. Занусси по профессии физик, и будто бы сейчас он является еще советником папы по вопросам культуры. Не знаю, как ко всему этому относиться.
Во второй половине дня шли два фильма. «Егерь» – это очень крепко сделанный на американский лад боевик А. Цацуева о сегодняшнем дне. Учились у американцев, учились и научились, слава Богу. Лес, бандиты, реминисценции «Холодного августа 53-го», Чечня, как некая основа для правового беспредела, милиция, губернатор. Одиночка и свора милиции. Здесь очень сильна сатирическая струя осмеяния власти и органов правопорядка. Зал встретил все громом аплодисментов и овацией. Хотят ли наши кинокритики такого кино или не хотят, но оно есть, и с мнением народа надо посчитаться.
Событием стал фильм С. Говорухина «Благословите женщину». Это по старой повести Елены Сергеевны Вентцель (псевдоним – Ирина Грекова). Я еще раз поражаюсь умению Говорухина отыскивать болевые точки в общественном сознании. Практически это огромное эпическое полотно с тридцатых до семидесятых годов. Есть здесь и аресты, и нищета, но весь строй, вся ткань жизни, показанная режиссером, протестуют против сегодняшних дней и идеалов. Как всегда, Говорухин блестяще работает с актерами, он нашел великолепную героиню. Наверное, это премия за лучшую женскую роль. Пишу быстро, потому что времени нет, но отметил бы также и точное знание натуры, которое режиссурой начисто теряется, ни одной ошибки ни в тканях, ни в формах, ни в цветочках, высаженных у домика. Так и было, именно такие цветы тогда и сажали.
Вечером пришлось еще присутствовать на гала-концерте, потому что дети приготовили какой-то подарок и стихи, а им не дали выступить на открытии. Пропадать ничего не должно. Милые мордашки, детское обаяние и подарок для всех членов жюри – по подушке. Концерт прошел, с моей точки зрения, довольно уныло. Вс. Шиловский обаятельно рассказывал о своих подвигах в области выпивки в Японии, Клара Степановна Лучко во второй или в третий раз оповестила гатчинских зрителей об одной встрече на свадьбе в Подмосковье и как она потом сыграла увиденную женщину в какой-то производственной картине. Инна Макарова довольно интересно прочла отрывок из прозы В. Астафьева о фильме «Большой вальс» с Карлой Доннер. Тот же сюжет, который был в стихотворении Евтушенко. К сожалению, сейчас концерты начали сводиться к рассказыванию каких-то баек, к анекдотам, к сусальности – это влияние времени и телевидения. Определенную отрицательную роль в наших гала-концертах играет и Миша Трофимов с его тусовочным, «ленинградским» вкусом. Разве обязана Лучко помнить, что она рассказывала два года назад? А он обязан! Вот почему, скажем, Вася Мищенко не читал монолог из «Ревизора», в котором он играл двадцать лет, а пел какие-то песенки и т. д.