Итак, спектакль получился, и зал слушал всё это с воодушевлением. Я связываю это с той кашей, вернее, с отсутствием чего бы то ни было исторического в головах наших современников, а также с обаянием поэзии, которую в этом спектакле много читают.
Опять чуть-чуть разочаровала Остроумова.
20 марта, суббота. С утра занимался уборкой квартиры, предварительной подготовкой, ходил за хлебом, водой, соком. Всё у меня заказано в нашем кафе «Форте», и вопрос только в том, сколько всё это будет стоить. Но в моем возрасте это уже не вопрос денег, жизнь стала безальтернативной, так как нет сил, хотя еще на что-то надеюсь, пишу Дневник и учу английский… В перерывах между посудой и пылесосом прочел Женю Никитина. Вот уж действительно чему можно позавидовать, так это стремлению, к духовному, которое бьется в наших ребятах. У Жени обостренное чувство правды, и оно не позволяет ему писать обычную и традиционную беллетристику. Его работа называется «Проблемы моделирования социального объекта в xxi веке». Это ряд портретов с последующими небольшими выходами на новеллы о смерти. Всё это вне обычной беллетристики, но действует. В конце материала есть дополнение и еще одна небольшая новелла, все это сливается в один мировоззренческий кусок, интересный и неповторимый, в котором нет ни одной ошибки вкуса и ни одной ошибки стиля.
Мне уже трудно что-нибудь доверять. В шесть часов сел в машину и поехал в цирк на Цветном бульваре, так как в списке претендентов на звание лауреата на премию Москвы стоит и И. Н. Запашная – «Идиллия с морскими львами». Это была скорее инициатива самой Запашной, потому что в списке еще четыре претендента, в том числе вместе с Е. Гинзбургом и Л. Костюком (худрук цирка на проспекте Вернадского и постановщик ревю «Свадьба соек»). А Запашная – в том же цирке. Вообще, забегая вперед, должен сказать, что всё представлено очень интересно, безумно традиционно, а морских львов я вижу впервые, и это очень выразительно. Сама Запашная изысканна и без вульгарности артистична. Сидел в ложе дирекции, переживал о ценах: стакан молочного коктейля (30 миллиграммов) стоит 40 рублей, а порция пончиков на пережаренном черном масле – 50 рублей.
Оказалось, что я все перепутал: вместо цирка на Вернадского поехал почему-то в цирк на Цветном, и только потом уже развернул машину и с опозданием минут в десять приехал куда нужно. Когда уезжал в цирк, встретил В. С., настроение вроде бы хорошее.
Еще остаток переживаний с пятницы: идет целая борьба за то, чтобы не ставить Юрия Полякова в список претендентов на премию. Честно говоря, я на него рассчитывал, потому что нужны имена, нужны какие-то знаки и отклики большой литературы. Но, судя по всему, его очень не хочет Любовь Михайловна, я это сужу по тому, что присланный мне список выглядит следующим образом: по разделу литературы – Бродская (театровед), два тома о Станиславском и «вишнево-садовской» эпопее; Э. А. Полоцкая (филолог) «Вишневый сад, жизнь вне времени», т. е. книги, по большому счету не имеющие отношения к литературе. Здесь же есть традиционный сборник Ветровой, два романа А. Геласимова, которых я не читал, но знаю, что парень интересный, и очень слабый стихотворный сборничек Л. М. Гершензон. Судя по всему, у Любови Михайловны есть острое желание помочь своим театроведам. Единственное, что может быть рассмотрено, хотя тоже по касательной, – это серия книжек Волгина о Достоевском. Вообще, Поляков погоду в этом списке, безусловно, портит. Далее. Леня Колпаков, занимающийся делами Полякова, сказал мне, что Л. М. – ни в какую. И хотя он созвонился с Худяковым и объяснил, что это досадное недоразумение – опоздание со сроками, – Л. М. держит свой курс: ни в какую. Я-то все это расцениваю не как порядок у бюрократа – в искусстве всегда был свой порядок, – а как определённую тенденцию.
21 марта, воскресенье. В школе нас учили, что перед тем как создавать сочинение, мы должны подготовить план. Вот мой план воскресного дня: ездил в институт за продуктами. Сразу же могу сказать и меню на 12 человек: ассорти рыбное, ассорти мясное, салат; купил домашних солений, немного фруктов (я подкупил по дороге еще), заливная рыба и большая кастрюля с тушеным кроликом. Всё это я привез и к четырем часам выставил. Гости: к сожалению, не было Льва Ив. Скворцова с Таней, Таню в четверг оперировали, она в больнице. Были Колпаковы, Леня с женой, племянник Дима, Толик с женой и Боря Тихоненко с Тамарой. Прошло всё весело. Посуду потом вымыла посудомоечная машина. В. С. сетовала – во сколько же тебе, Есин, всё это обойдется? Я с вечера положил в карман пять тысяч рублей – завтрашний день расплаты.
Перед тем как пришли гости, успел по телевидению посмотреть замечательную передачу с Виталием Третьяковым. Не знаю, как она была заявлена, какая тема, но спорили о Солженицыне. Были: Сараскина, Наталья Иванова, Рой Медведев, молодой Рыжков. Писал ли я о том, что мне твердо сказали очень сведущие люди – молодой Рыжков: это протеже г-на Невзлина, который очень ему помогал. Что же касается самой передачи, было очень интересно видеть удивительно брезгливый отпор, который Третьяков, Сараскина и Рой Медведев дали моей приятельнице – Наташе. У нее все те же приоритеты – тусовка, и литературу она рассматривает не как духовный процесс, а как некие бега, на которых нужно застолбить какие-то результаты для Гроссмана и Рыбакова, после них ничто как бы и не происходит, а Солженицын – вообще явление региональное. Выражаюсь я, конечно, неточно, я не аналитик, но отчетливо вижу, как смертельно эта девушка отстала, по своей методологии, от жизни. Медведев очень хорошо сказал о том, что Солженицын вошел в резонанс с обществом. А на соображение Ивановой, что, дескать, сейчас гениев нет, такое уж время, очень интересно ответил: в современной литературе есть приблизительно 20 человек интересных, оригинальных и талантливых художников, за которыми он следит и с которыми ведет свой диалог. Собственно говоря, это и является результатом всей передачи для меня.
И последнее. Создавая свой Дневник как роман, я собираю в него всё, что только можно. Занятная байка, рассказанная за столом о посещении Путиным спектакля табаковского театра по Островскому, кажется, «Горячее сердце». Находчивый Олег Павлович приготовил к этому дню хороший ужин, на котором должен был присутствовать президент с супругой и, видимо, кто-то из актеров. Но президент от ужина уклонился и сказал, что он так редко с женой куда-нибудь выходит, что хотел бы просто после спектакля пройтись немного по городу, и что рядом работает пиццерия, в которую он зайдет, чтобы перекусить там. Он так и сделал, перекусил в пиццерии, охрана никакой народ не разгоняла, а актеры ликовали, съев приготовленный для высокого лица ужин. Верить ли этой байке или нет – не знаю, но похоже на правду.
Как и обещал, вечером пошел на юбилей Еременко. Во-первых, зла я долго ни на кого не держу, потому что ничто так не разрушает человека, как зло и подозрительность. А во-вторых, потому, что делает «Литературная Россия» полезное дело, печатает наших выпускников. И подарок отнес соответствующий: несколько недель назад кто-то из ВЛКшников, которому я сделал что-то путёвое, принес мне большого стеклянного петуха, налитого каким-то коньяком. Вот этого петуха я и отнес. Потом, выступая, я говорил о петухе как птице, возвещающей рассвет, как о новом голосе – в общем, такая вот символика второго класса. Но, в принципе, говорил с искренней благодарностью за институт. Дело происходило в трапезной Храма Христа Спасителя. Человек 150 народу, роскошный фуршет с массой постных блюд. Про себя я немного позлобствовал: дескать, если буду писать сцену тезоименитства государя императора, то обязательно опишу вот эту картину. Играл военный оркестр, непосредственно в зале. Это как при Петре – пили под звуки виватов. Сам именинник порадовался тому, что, несмотря на его 50 лет, живы оба его родителя и что у них большая семья (семья действительно большая). Встретил Юлю, сестру Владимира, с которой лет 20 назад работал на радио. В общем, всё мило, по-семейному. Нанятое телевидение снимало происходящее. Чувство иронии не должно меня захлестывать – но я бы так не мог, потому что люблю себя значительно меньше.