Второй неожиданный подарок – это Галковский. Этого писателя я всё время держу в уме, всё время ожидаю, мне иногда кажется, что мы, хоть и по-разному, но идем по встречным курсам. Однако я чётко знаю, что в этой области, в которой знаменит он, он намного сильнее меня, оригинальнее и мужественнее. Может быть, я иногда поднимаю то, что Галковский роняет.
Меня заинтересовало его удивительное эссе о Ленине. Это, кстати, какой-то фрагмент из его книги, которая мне никогда не попадалась, но, видимо, она грандиозна. Это, сужу по врезу в газете, дайджест из 55-томного ленинского Собрания сочинений, сборника цитат, разбросанных по главам. Каждая глава предваряется эссе, одно из которых, по-видимому, и печатает «Независимая». Позиция Галковского сложна, вернее, он говорит одно, а пишет как бы по-другому и про другое. Наибольшее впечатление произвели на меня фрагменты: «1. именно Солженицын заложил основание постсоветского представления о Ленине как о чокнутом профессоре». Далее Галковский говорит об эпигонах этой точки зрения и выходит на работу Сокурова «Телец». Но вначале о самом Сокурове. Совершенно безжизненная фраза: «Учиться писать надо так: Сей кинематографический новатор, сделавший себе имя на претенциозном ломлении в открытую дверь (Ельцин хороший; Гитлер плохой; до революций была культура; Волга впадает в Каспийское море…), в 2001 году снял фильм «Телец». Теперь характеристика фильма. Фильм Сокурова снят сам по себе не без таланта. Дело, однако, заключается в том, что это единственный фильм о Ленине за все постсоветское время. Фильм этот снят человеком, который чутко улавливал политическую конъюнктуру и суть критики в подмене человеческого лица геростратовой маской. Концепция Галковского о Ленине просто поразительна – опять-таки надо учиться на основании фактов, говорить очень просто и определенно. Практически Галковский утверждает, что Ленин – главный мотор революции, этот «профессор» до революции входил в международный клан профессиональных политиков Европы. Его корреспондентами были Вандервельде, председатель Международного социалистического бюро и министр бельгийского правительства; секретарь МСБ и тоже министр Гюисманн; председатель Национального совета швейцарского парламента Гримм; депутат австрийского правительства и министр иностранных дел Адлер и т.д. Сам он в течение многих лет был руководителем II Интернационала». Далее автор говорит об осуществлении всех ленинских предвидений. Наверное, мы к Ленину подходим с разных сторон: Галковский – со стороны четких знаний, я – со стороны ощущений. Ну что ж, я снимаю перед ним шляпу и скажу, что он – гениальная фигура, я же – средний писатель, но даже в Дневниках нельзя говорить, что я – средний. Паблик рилейшн учит так, но моя уничижительная совесть заставляет меня говорить: средний, средний, средний. Но, будьте уверены, свое он получит.
Последний четверг месяца – для меня всегда ад, потому что: ученый совет, заседание секции прозы и клуб Рыжкова. Ученый совет прошел довольно традиционно, я вручил докторский диплом С.П., вручил медали нашим ветеранам. Трогательно на этом вручении говорила Федорова, о том, что не надо бояться старости. Я тоже ощущаю, что сейчас наступает лучший возраст, лишь бы не было болезней. Я умилялся на Н.А. Бонк. Подумать только: Лобанов воевал на Курской дуге… Нет, нет, этот человек определенно имеет право говорить и думать от имени всего русского народа.
Отменили лишние экзамены на очном и заочном отделениях. Мы должны очень остро наблюдать теперь, кого и как мы выбираем. Перекрываются последние ручейки возможных блатных поступлений.
На заседании секции мне не повезло: мы практически зарубили Толю Трушина, к которому я всегда хорошо относился, с которым учился в Академии и который сейчас – генерал от авиации. Но что делать – книжка, написанная им о Бугаеве, очень средняя.
Вечером, в семь, даже без опозданий, в Даниловом монастыре состоялось заседание клуба Рыжкова. Выступал первый заместитель начальника Генштаба. Тема – НАТО: проблема союзничества или проблема противодействия. Я не думаю, что это было неожиданным, скорее неожиданными были резкие выступления адмирала Куроедова, который хорошо знает ситуацию в армии, и отдельные реплики космонавта Севастьянова. По крайней мере, я кое-что узнал: например, в дружественном нам Казахстане устанавливаются ракеты, которые должны перехватить возможный удар алтайской армии, а в Польше устанавливается такой же тип ракет, которые должны перехватить предупреждающий залп из других мест. В этой тактике есть еще и такой момент: по зонам этих ракет, чтобы стереть их в пыль, может бабахнуть атомный залп. И через 15 минут поехали без пересадки на другой континент.
Что же касается доклада, меня возмутила одна цифра: 400 млрд. у них и 10 млрд. у нас. Конечно, они нас тут поджимают, и задача в современной армейской стратегии одна: отступать медленно и передислоцироваться. Кто-то вспомнил Брестский мир, т.е. Ленина. Тогда немцы совершили грандиозную ошибку, дав нам время оправиться от предыдущих ударов.
Я рад тому, что приезжаю в этот клуб, который сильно меня подзаряжает. Сама атмосфера русских людей, очень теперь осведомлённых, многое дает.
Непередаваемое впечатление произвел на меня горячий судак, фаршированный овощами и чем-то непонятным, это как бы сгущенная амброзия.
30 апреля, пятница. Я даже не предполагал, что так заденет меня посещение нашей «наблюдающей» по линии охраны памятников – Раисы Александровны Поповой. Мы с ней давно знакомы, она милая женщина, ее советами я пользуюсь. Но тут разговор вышел горячий – видимо, в моей природе всегда обязательно отметить (и у себя, и у других), что сделано, что произведено. Раиса Александровна начала, как, впрочем, и 12 лет назад, с налёта на меня: вот дом в плохом состоянии, надо что-то делать, и уже трудно объяснить, что это не мой дом, что это высшее учебное казённое заведение, в котором недостает денег, что государство и правительство по этому поводу не очень чешутся, что я уже три года, практически не переставая, занимаюсь этими проблемами, что даже самые высокие начальники элегантно отпихивают это дело друг от друга, так как это им невыгодно и ничего не приносит их сиюминутной политической карьере… А самое главное, наблюдающий архитектор не хочет отметить того, что уже сделано. Ни крыши, ни ремонта фасада. Мне не очень понравилась и аргументация Р.А. – немедленно обратиться к Елене Александровне Мальчевской, архитектору, с которой мы уже давно работаем. Вообще, я подозреваю некую связь организаций и фирм друг с другом. В свое время Мальчевская сделала нам прекрасный проект реставрации ограды на Тверском бульваре. Но всем сразу было видно, что смета чрезвычайно завышена, и намек уже поступил: делать это будет только её дружеская фирма. Я ничего доказывать не хочу, не хочу никого обвинять в чрезмерной любви к бизнесу, хотя этот бизнес постепенно пронизывает все поры нашей жизни.
Из текущих институтских дел – сложная компоновка приемных экзаменов. Конечно, можно было бы поступить жестко и высвободить для себя в августе 15 дней: Саша Мамаев, как богатый человек, по-дружески готов взять меня на собственный кошт в поездку по Греции, для ведения интеллектуальных разговоров, тем более что он знает, что наши с ним совместные поездки обычно заканчиваются каким-нибудь опубликованным романом – например, поездка на Кипр вылилась в роман «Гувернер». И все-таки надо отказываться от этого, потому что с ужасом думаю о том, что если мы сожмем экзамены, то за 10 дней до сессии наши заочники перевернут в общежитии всё с ног на голову. Поэтому, несмотря на сокращение экзаменов, придется всё растягивать на полтора месяца. Кстати, я уже начинаю готовиться к будущему, более жесткому и более конструктивному чем раньше, собеседованию.
1 мая, суббота
В Обнинске, между грядками и теплицей, – несколько небольших сюжетов, позабытых ранее. Знаменитый телевизионный ведущий организовал своеобразную акцию протеста против высоких ставок на автострахование. Несогласные с новым своеобразным, а попросту грабительским законом должны прицепить к антенне или к багажнику своей машины белую тряпочку – белый платочек. Платочки довольно густо замелькали по всей Москве. Я обратил внимание, что протестуют в основном владельцы огромных дорогих машин – джипов и внедорожников. Для них, в отличие от моих полутора тысяч, плата действительно неслабая – и 6 и 7 тысяч рублей в год.