На экзамене есть тройки, но все равно абитуриентов на собеседование идет слишком много, как я с ними распоряжусь, не знаю.
24 июля, суббота. Приехал поздно вечером из-за различных пробок. Много было по дороге аварий, иногда ужасных. Стоишь всегда или там, где регулирует движение милиция, или там, где живет власть. На этот раз долго держали возле Архангельского, где живет много власти. Там даже выстроили несколько лет назад фантастический пункт ДТС. Ну и правильно, будто знали, что именно там поселится наш премьер-министр Фрадков. Теперь мы пропали, надо ездить по Киевскому шоссе.
Когда уже ехал по поселку, то в свете фар увидел огромные лужи, видимо, только что прошла гроза. Дороги, наши улицы, по которым до глубокой ночи бродит дачная молодежь, на этот раз были пустые. Я про себя это отметил, но подумал, что безлюдье связано с дождем. Оказалось, что уже несколько часов, как в поселке отключен свет. Холодильник, который, уезжая с дачи в последний раз, я оставил включенным, разморозился. Но это и к лучшему, лежавшие в нем блинчики были уже готовы к жарке. Как хорошо жить без телевидения. Утром вокруг стояла неожиданная тишина: ни тебе далекого жужжания электропилы, ни фона радио, ни даже комариного попискивания кофемолки. Неужели люди жили так раньше?
Месяца полтора назад с подачи Владислава Александровича Пронина приходил некий паренек за интервью для вузовского вестника. Я, наверное, уже писал об этом, паренек оказался умненьким и, главное, заинтересованным. Ему было интересно меня спрашивать, мне интересно отвечать, но все равно я не думал, что может что-либо получиться. Тем не менее получилось. Если у моего дневника будет еще читатель, то, возможно, он заинтересуется технологией этого текста. Буду, как всегда, помещать это фрагментами.
О названии; как возник текст. Всякий раз перед лицом новой рукописи писатель всегда – начинающий. И у дневников только название «Дневник ректора». Я «дневник ректора» не писал, я писал дневник многие годы. И когда возникла необходимость приклеить к блюду необходимую «этикетку», придумали «дневник ректора». На мой взгляд, это не очень удачное название. Оно удачно в том отношении, что несколько проясняет дело. На самом деле – это просто МОЙ дневник. Просто дневник писателя, который в данный момент по тем или иным причинам работает. Я никогда не думал об их публикации. Сначала я писал от руки; «спровоцирован» на написание дневника я был лишь фактом ранней смерти своего друга – Визбора. Затем я купил свой первый ноутбук и стал работать на нем. И один раз, случайно, текст был напечатан. И когда он оказался на бумаге, я увидел, что это текст. А к тексту отношение другое…
Несколько причин, по которым я стал писать дневник. Сегодня проза переживает очень сложный период: проза в чистом виде всем надоела. Мы уже заранее знаем, что все это вымысел. Мы открываем роман и говорим: «Это придумано, придумано, придумано… Этого не было». И автор начинает изворачиваться, чтобы этих «придумок» было как можно меньше. Он маскируется… И дневник в какой-то мере заполнил вакуум, который у меня возник, поскольку я не могу не писать. Во-вторых, я человек политически активный, и в дневнике я отвечал своим оппонентам. Вы спрашиваете о том, для кого я писал… Как опытный человек я могу вам сказать, что когда ты пишешь неискренне, то тебе лучше не писать вообще, поскольку в этом случае ты никому не нужен. Поэтому, для кого бы я ни писал, я стараюсь писать предельно честно. Я лишь оставляю кое-что «для расшифровки». Я, быть может, не говорю чего-то открытым текстом: хотите подумать, поразмышлять – поразмышляйте…Остальное завтра.
25 июля, воскресенье.
О «сюжетах» и «эпизодах» в дневниках. Очень часто свои сюжеты я строю «от противного». Я развиваю свой сюжет следующим образом: «то, что было со мной, но наоборот». Такой творческий метод. Так была написана пьеса «Сороковой день». В основе сюжета – имущественная склока в семье ветерана. Но она началась в моем воображении, потому что о той же ситуации в моем доме никто и помыслить бы не мог. А я подумал: «А если бы»… Если бы у меня был другой характер, если бы у моей сестры, у моей мачехи был другой характер…
Взгляд на себя и свою исключительность. Я не очень много думаю о своем внутреннем мире – он не очень интересен. Я не много размышляю о политике, потому что я в этой политике живу… Я – сторонний наблюдатель, старающийся внести в дневник все, что можно. Так, например, я люблю поесть, и знаю, что люди познаются через предметы, через еду. И рассказывая об этом, я исследую общество. Когда в самое тяжелое для страны время я описываю меню кремлевского банкета, это характеризует ситуацию гораздо лучше, чем что-либо еще. Надо лишь вдуматься, задать себе вопрос: «Почему это вдруг человек садится и начинает переписывать меню? Значит, что-то в его голове происходит…»
Ответ на очень коварный вопрос интервьюера: «Скажите, Вас прежде всего как писателя не беспокоит то, что интерес к Вашим дневникам обусловлен Вашим высоким общественным положением? «Червячок» не гложет?»
– Естественно, гложет… Впрочем, с другой стороны, с чего бы ему меня глодать? Не много было писателей, которые написали столько бестселлеров. Был ряд повестей в журнале «Юность», которые прочла вся страна. Во времена перестройки бестселлером стал роман «Имитатор». После этого была знаменитая повесть «Стоящая в дверях», которую так «обложила» «Литературная газета»… А к тому, что об этом много не пишут, я отношусь спокойно. Все, что я делаю в этой жизни, я связываю только с одним человеком – с читателем. Я никогда не был любимцем партий, правительств… Мой приятель, Юрий Поляков, придя редактором в «Литературную газету», попросил сотрудников провести следующее исследование: подсчитать, сколько раз за десять лет в газете была упомянута фамилия Валентина Григорьевича Распутина. Выяснилось, что за десять лет он не был упомянут ни разу! Это была внутренняя установка целой шайки редакторов. А что, Распутин от этого стал менее знаменит? А его, думаете, не глодало? Но что бы они ни говорили, что бы ни писали, я их заставляю пятьдесят лет хранить у себя на полках свои книги. И читать…
26 июля, понедельник. Утром совершил большую экскурсию в магазин «Метро», где оставил 4 с половиной тысячи рублей, но зато у меня теперь полный холодильник и чуть ли не по пуду запасов растительного масла, гречки и пропаренного риса. А сколько моющих средств и разных других припасов! Надо только не лениться и ездить туда раз в месяц.
Отослал Лене Колпакову статью В.С. «Грузите сериалы бочками» и материал, связанный с Хавинсонами. Леня позвонил и сказал, что все это они напечатают.
Вечером ходил в аптеку «36,6» за ихтиолкой для Долли, у которой опять нарывает сустав на лапе. Обратил внимание на то, что почти нет ни русских шампуней, ни русских зубных паст.
По телевидению сообщили новые подробности по делу ЮКОСа. Одного из главных акционеров фирмы, ставшего ненадолго ректором РГГУ, Невзлина, который находится в международном розыске и живет в Израиле, обвинили среди прочего в подстрекательстве к убийствам. Да как же люди с подобным живут! Но, с другой стороны, как без подобного они обзавелись бы такими капиталами!