На этом фоне моя Губченко без моего нажима получила за диплом «отлично». Держалась она, по рассказам, очень хорошо. В целом она умница. Сегодня же я передал ее дипломную работу вместе с прошлогодними отличниками-дипломниками Жанне Голенко для «Московского вестника». До чего же энергичная девка!
В три часа началась торжественная церемония вручения дипломов. Я еще раз убедился, какой замечательный артист и какой замечательный человек Володя Андреев. Он ничего не забыл, пришел, читал перед открытием прозу Астафьева. Все было уместно, сильно, торжественно. Наш в обычное время довольно хамоватый зал поначалу перешептывался, шуршал целлофаном на букетах цветов, а потом мертво замолчал, возникла невероятная тишина. До этого, когда сидели у меня в кабинете, Володя спрашивал о нашем наборе, я привел ему цифры. В свою очередь, он говорил, что желающих стать артистами невероятное количество. Все время идут звонки от высокопоставленных родителей. Девочка желает стать артисткой, а у девочки никаких данных. С трудом, чтобы не губить судьбу ребенка, приходится отказывать. Много платных студентов, устная, театрально-эстрадная, поверхностная культура. На прослушивании во втором туре участвует 400 человек!
А потом вручали дипломы, отдельным ребятам — членские билеты СП. Бурей восторга был встречен грант Анны Хавинсон, который я вручил Славе Казачкову. Я постарался обставить это как можно торжественнее. О том, что я собрался это делать, никто, естественно, не знал. Было интересно наблюдать, как Слава наливался от восторга розовым цветом и пыхтел.
Вечером был в Большом театре на концерте Хореографического училища, которое нынче названо академией. Пару дней назад, гуляя утром с Долли, увидел афишу и на пробу позвонил Лене Колпакову: не сходим? Для меня Большой театр практически недоступен: особых связей нет, да и при нынешних ценах на билеты просить кого-либо и неловко. Но Леня вызвался достать какие-нибудь пропуска. Это все же не спектакли со знаменитыми гастролерами и премьеры, на которые съезжаются «лучшие люди». Сидели в шестом ряду.
Я случайно приехал минут на двадцать раньше означенного срока и ходил по скверу, рассматривал знакомую площадь и начавшуюся реставрацию гостиницы «Москва». Куда подевались замечательные яблони, которые росли у фонтана перед Большим театром? Кран неутомимо вытаскивает из-за лишенных крыши стен какие-то обломки. Эпоху растаскивали. Сама по себе Театральная площадь приобрела новые и величественные черты. Над станцией метро «Площадь революции» золотится церковный купол. Рядом с бывшим Центральным детским театром здание филиала Большого с его даже не купеческой, а мещанской роскошью, сквер, в котором раньше по весне кипели цветом яблони, весь, как гробница, покрыт гранитом и другим долговечным камнем. А какой же строгой красоты здание гостиницы «Метрополь» и сам Большой! Наше время только аранжирует и украшает, строили все прошлое.
Сейчас объявлено о реконструкции Большого театра, я внимательно рассмотрел здание. Вблизи оно еще больше поражает своей монументальностью, какой размах, какая дерзость — водрузить этих позеленевших коней и Аполлона в легком хитоне на крышу театра продуваемой зимними морозами Москвы. Как красивы и изящны обводы, как хороши две летящие музы на фронтоне. Но все пришло в жуткую ветхость. Наверху обвалившиеся углы, колонны из пудожского камня закрыты какой-то замазкой, везде на архитектурных деталях пыль и потеки грязи, небрежность и мусор. И это — главный театр страны! Я подумал также, что во время неизбежного ремонта и реставрации наверняка исчезнет герб Советского Союза, а может быть, и большая мраморная доска с указанием, что 30 декабря 1922 года в здании театра собрался съезд Советов, учредивший Союз Советских Социалистических Республик. Внутри здания, где все тоже обветшало, иссеклось, полиняло, талантливая «редактура» эпохи уже началась. Еще висит знаментый парчовый занавес с вытканной аббревиатурой «СССР», но наверху уже сменили «арлекин», какая-то более дешевая ткань с торопливой надписью «Россия». Не жалко, когда рушится эпоха, жалко, когда исчезает история.