В литературе, как и предполагалось, получили премию Игорь Волгин за работы по Достоевскому и Юрий Поляков, не потому, что ему исполняется 50, а потому что пишет о москвичах и давно этого заслужил. Я не очень уверен в премии за искусствоведческие работы, они плоховато, на своем кургузом жаргоне, написаны. В компании с этими искусствоведками получила еще премию и Инна Вишневская. На комиссии была Ирина Константиновна Архипова. Она прекрасно выглядит, величественная, хорошо одета. Но у нее плохо с ногами, Паша Слободкин ее еле привел. К сожалению, будучи занятым разговором с С.И.Худяковым, где я выполнял поручение Аллы М., я не сумел ее проводить. Кстати, как замечательно вечером Виктор Вольский говорил о ней. Архипова всегда готова помочь любому человеку. Это целый рассказ, как она добывала деньги во время постановки в Большом театре «Золота Рейна».
Теперь несколько слов о постановке «Юлия Цезаря и Клеопатры». Совершенно иной театр и абсолютно новый Гайдн. Поют на итальянском языке, видимо, как и было написано. Над сценой бегущей строкой переводится каждый эпизод и каждая ария. Такое ощущение от музыки и пения, что слушаешь целый ряд еще не родившихся мелодий сегодняшней музыки и опер прошлого века. Почему-то вся эта музыка очень понятна, другими словами, в ней нет ни капли снобизма и самолюбования, впрочем, как и в спектакле. Всем понятно содержание и каждый сюжетный ход. Как-то по-особенному, все это очень современно. Условное искусство стало вдруг близким и доступным даже больше, чем современная опера. Может быть, потому, что с малыми средствами? О самой постановке говорить не приходится: пурпурное тавро почти девяностолетнего Покровского всегда гарантирует качество.
Виктор Адольфович с большим пиететом говорил о нем перед началом спектакля. Этот тихий человек с ровным голосом — кладезь знаний и сведений о театре. Большинство этих сведений прожиты и получены из первых рук. Кстати, в разговоре я сказал, что видел по ТВ Суламифь Мессерер и считаю эту передачу, как и личность самой рассказчицы, гениальной. В.А. только сказал, что ее отъезд из страны в Японию был не случаен. Здесь есть какие-то сведения, идущие от Владимира Васильева. Мои расспросы ни к чему не привели. Нем как рыба, на этот счет у художника жесткие принципы. Декорации к спектаклю и костюмы, которые делал брат В. А., превосходны — здесь совмещена подлинность искусства и его сегодняшние задачи. Крошечное пространство театра используется полностью. На заднике игра треугольников. Это и отношения Цезаря, Клеопатры и Антония, и политика, эти треугольники сходятся, расходятся. Один раз они расположились в такой последовательности, что все увидели знаменитые пирамиды. В искусстве я больше всего ценю гениальную простоту.
Теперь о самом крупном событии дня, где я проявил мужество и выдержку. В промежуток между встречей в РАО и началом совещания в московском комитете по культуре мне позвонил Сергей Владимирович Михалков. Звонка я не ожидал, но ситуация мне известна. Это власть Арс. Ларионова над имуществом МСПС и в какой-то мере над самим Михалковым. Я знаю и догматическую и очень сильную логику Арсения, у него всегда, как говорил Ленин, кругло. С.В. не под влиянием, видимо, общественности, хотя выселение редакции «Дружбы народов» и «Союза» Риммы Казаковой здесь сыграли свою роль; выселение было, скорее всего, вполне законное, но некорректное в глазах либеральной общественности. Теперь Арсений — это я так реконструирую дело, судя по высказываниям Сергея Владимировича, — через какую-то посредническую организацию собирается выселить своих главных арендаторов, т. е. ресторан. Но здесь он наткнулся на очень сплоченное единство армян. Ресторан принадлежит армянам, это чуть ли не главная точка их доходов. По этому поводу С.В. завалили письмами и звонками. Об одном он сказал: то ли от католикоса, то ли от кого-то из окружения католикоса. Есть и еще одна опасность: Арсений может собрать съезд, «он их покормит, угостит, они его и выберут». С.В. как человека опытного смущает и то, что Арсений подписал договор с какой-то женщиной, представляющей некую фирму, с женщиной, судя по разговору, ему близкой, и теперь деньги в МСПС могут не прийти. Пишу я об этом скучно и длинно, хотя мне не интересно. Но, повторяю, я Арсения знаю.
Чего хотел бы С. В.? У него составлено некое письмо, за подписью влиятельнейших лиц исполкома, прочтя которое и увидев, что лишился поддержки, Арсений уйдет. Все дело здесь в подписях. Для всех важна и моя подпись. В этом случае все может закончиться исполкомом, внутренними перестановками и «до прессы не дойдет». Если исполком останется без этого письма, то пресса, шум, скандал.